Памятник родному солдату

Моя бабушка, ныне покойная, когда заходил разговор о войне, сначала непременно и достаточно добро начинала рассказывать о том, как со слезами на глазах встречали День Победы. Потом, уже заметно тише, как бы не желая бередить что-то страшное, - о том, как жилось и работалось простым русским женщинам, оставшимся без мужиков с двумя-тремя детьми на руках. И, наконец, ее голос переходил почти в шепот, фразы становились обрывистыми – так она начинала рассказывать о том, как проводила на фронт своего мужа…

5 май 2010 Электронная версия газеты "Владивосток" №2723 от 5 май 2010

Моя бабушка, ныне покойная, когда заходил разговор о войне, сначала непременно и достаточно добро начинала рассказывать о том, как со слезами на глазах встречали День Победы. Потом, уже заметно тише, как бы не желая бередить что-то страшное, - о том, как жилось и работалось простым русским женщинам, оставшимся без мужиков с двумя-тремя детьми на руках. И, наконец, ее голос переходил почти в шепот, фразы становились обрывистыми – так она начинала рассказывать о том, как проводила на фронт своего мужа…Здесь она часто замолкала, то ли погружаясь в воспоминания, то ли задумываясь, а стоит ли рассказывать нам, малолеткам, кое-что уж слишком, понятное дело, скорбное.Так постепенно я узнал, как проводила она своего мужа в армию. Как потом успела съездить к нему в часть, которая формировалась у нас в Приморье где-то под Дальнереченском. И увидела там ораву голодных и полураздетых мужиков. Да не просто голодных, а исхудавших до такой степени, что когда они шли, вернее, тащились строем, то там, то здесь кто-то падал от бессилия. И что? Всегда рядом находился командир, который пинками под зад (она сама это видела) и тычками в спину поднимал вояку и загонял в строй. Вот такое воинство после трех учебных выстрелов из винтовки и метания пары деревянных гранат и отправили прямиком под Сталинград.Увы, наши генералы и маршалы почему-то из всех военных хитростей чаще всего выбирали одну – залить дорогу перед наступающим врагом кровью солдат, да так густо, чтобы в ней вязли гусеницы немецких танков. И ведь вязли!Прошло совсем немного времени, когда в дом пришла не похоронка, но бумага одновременно страшная и обнадеживающая - извещение о том, что такой-то тогда-то пропал без вести. Это сегодня кости 65 с лишком лет (позор какой!) назад пропавших без вести солдат добрые люди пытаются собрать и похоронить по-божески, а тогда все было совсем по-другому. Солдатка с двумя детьми на руках для страны просто перестала существовать. Ни пенсии, ни пособий на детей. А как же? А вдруг, говорили тогда бабушке, ваш муж попал в плен – это же, почитай, предательство. А семьям предателей наша Великая Советская страна помогать не собирается! Солдата просто могло разнести в клочья взрывом, завалить в окопе землей, он мог убитый или раненый утонуть в Волге или дотла сгореть в каком-нибудь доме – такой «счастливой» возможности мудрый вождь и учитель своим воинам не давал. Как, кстати, и все последующие советские вожди – своего мужа и отца двоих детей бабушка не дождалась, но ни одного рубля за страдания семья сгинувшего в пучине войны солдата так и не получила.Если мне не изменяет память, только в 70-х годах прошлого века на стене поселкового Совета впервые появился полный список всех, кто ушел на фронт и не вернулся. Причем неважно, был ли солдат убит или пропал без вести. На крашеной жестянке трафаретными буквами напечатан скорбный список. Это и есть памятник родному нашей семье солдату…