Ностальгия, или Вечная музыка

1-й джазовый фестиваль, который прошел во Владивостоке в октябре под патронажем губернатора, привлек самых именитых джазовых музыкантов.

22 окт. 2004 Электронная версия газеты "Владивосток" №1644 от 22 окт. 2004

1-й джазовый фестиваль, который прошел во Владивостоке в октябре под патронажем губернатора, привлек  самых именитых джазовых музыкантов.

Среди них замечательный композитор и саксофонист  Игорь Бутман, сочетающий в себе редкое чувство мелодии и доскональное владение современными выразительными средствами джаза. Международное признание, невероятное для российского музыканта, альбомы, записанные совместно с лучшими джазменами мира, аншлаги на родине и за рубежом, что называется, не испортили Бутмана.

Его квартет дает концерты не только в столицах, он готов ехать в Норильск, Хабаровск, Владивосток. В 26 лет Бутман уехал в Америку, к тому времени имея там свой фан-клуб. Карьера в США стремительно продолжалась – со своей группой он выступал в ведущем джаз-клубе Бостона, где играл в качестве приглашенного солиста (!) с квартетами Билли Тейлора, Уолтера Дэвиса и квинтетом Александра Монти (трепещите, знатоки джаза). Газета «Коммерсант» в свое время писала: «Игорю Бутману в одиночку удалось то, на что оказались не способны ни старые творческие союзы, ни новые ассоциации, ни джаз-клубы. А именно - наладить регулярный творческий обмен между московскими и нью-йоркскими джазовыми кругами». В феврале 2002 года на сцене концертного зала «Россия» Игорь Бутман представил грандиозный гала-концерт «Триумф джаза» с участием своего биг-бэнда и звезд мирового джаза - Джо Ловано, Кевина Махогани, Элвиса Джона и др. К тому времени он уже снова был российским гражданином. Но прежде всего джазменом, для которого главное – возможность делать свое любимое дело. Играть джаз. Об этом Игорь рассказал в эсклюзивном интервью, которое он дал корреспонденту «В» во время своего короткого (меньше суток) визита во Владивосток.      

- Игорь, вы производите впечатление жизнерадостного и довольно прагматичного человека. Почему ваш диск, включающий одноименную композицию, называется «Ностальгия»? Он записан в другой стране, после того как  вы покинули Россию?

- Просто грустная мелодия… Вряд ли стоит связывать это с моим отъездом в США. Красивое название «Ностальгия»… Хотя эта вещь была написана, как раз когда я уехал, как мне казалось, навсегда. Почему решил уехать? Еще студентом я начал играть в ансамбле Давида Голощекина в Санкт-Петербурге (это было еще до появления единственной в мире джазовой филармонии, когда Голощекин зарабатывал игрой в ресторане). Участвовал в концертах и записях альбома «Популярная механика» Сергея Курехина, групп «Кино» и «Аквариум». После этого меня пригласил в свой оркестр Олег Лундстрем. Но в Москве я мог играть, только имея московскую прописку…  Мне не нравились правила, принятые в стране развитого социализма.  Не нравилось, что я не мог свободно выезжать за границу и общаться с коллегами-музыкантами. Не нравилось, что мне кто-то и что-то запрещал. Кроме того, я видел, что западные музыканты более свободны в манере исполнения, более интересны. И я решил уехать, понимая, что, кроме цепей, ничего не потеряю. Связи к тому времени появились – я был знаком и играл с Дэйвом Брубеком, Чиком Кориа, Гровером Вашингтоном, все-таки кто-то из музыкантов прорывался за железный занавес. Но ностальгия была…

- Связи помогли вашему успеху в Америке?

- Да.  Мои друзья привели меня за руку в очень престижную джазовую школу: в сентябре 1987 года я поступил в Музыкальный колледж в Беркли, где обучение стоит 6 тысяч долларов за полгода. Но я учился бесплатно и получал стипендию. Вашингтон привел меня в свою студию звукозаписи, и мы записали пластинку с ним вместе. Я заработал деньги за запись и как композитор. Дэйв Брубек через месяц после того,  как я приехал, пригласил меня на свой концерт в Бостоне. Курьез, но тогда у меня не было саксофона. Потому что нельзя его было вывозить из замечательной страны, в которой строился коммунизм. Я пришел на концерт, он  спрашивает: «А где твой сакфосон?». Я говорю: «Американский атташе должен привезти мне его, но сейчас у меня нет инструмента». Тогда Дэйв объявил со сцены: «Игорь замечательный музыкант, у него сейчас нет саксофона. Но он обязательно будет играть с нами…».

- Игорь, сейчас вы вернулись в Россию окончательно или вы человек мира?

- Думаю, что сегодня я россиянин. Я живу в Москве. Причина возвращения?..  Я женился на русской девушке, которую хотел увезти в Америку. Вернее, я  встретил здесь, в Москве, свою будущую жену, мы стали встречаться. Но после того как мы поженились, ей не дали визу в Америку. Жить в разных странах со своей женой мне как-то не хотелось. Я снова приехал в Россию. К тому времени и страна изменилась. Вранья про светлую жизнь стало меньше.  Есть еще одна причина. Все как-то  сошлось на музыкальном небосклоне. С джазом в России в 70-х был какой-то пробел. Вспомните историю: сначала джаз очень любили. Потому что сразу после революции мы хотели везде видеть единомышленников, и негры, борющиеся за свои свободы, казались нам таковыми. Потом джаз стали активно не любить, назвав его с легкой руки Горького музыкой толстых. Сейчас интерес к джазу вернулся именно в России. Я много путешествую по стране, она огромна, мне нравится играть здесь. А в принципе какая разница, где играть? Если зал слушает тебя, если публика получает удовольствие от музыки и выражает благодарность за это, не все ли равно, в какой стране?

- Игорь, ваша слава – результат исключительно вашего трудолюбия или играет роль раскрутка?

- Вы знаете, это кто-то злой говорит, что можно раскрутить любую ерунду и люди будут слушать или смотреть. Есть, конечно, такие понятия – реклама, промоушн, шоу-бизнес и прочее. Но люди же не совсем тупые! Их так просто не взять! Нужно предлагать что-то реальное, действительно стоящее.

- А «Фабрика звезд», которую не критикует только ленивый? Но залы при этом битком…

- Это немножко другое. Нам предлагают новый идеал – молодые, веселые, беспроблемные… Если каждый день это показывать по телевизору, то рождается некая влюбленность в молодость. Но в этом виноваты мы в первую очередь. Мы - то есть те артисты, которые могут конкурировать с «Фабрикой»…  Если на них идут, а на нас нет, значит, мы что-то не то делаем, и надо подумать об этом. Или, наоборот, подумать о том, что мы занимаем определенную, немассовую нишу, и перестать комплексовать…  И потом у людей появился выбор: кино, джаз, классика, «Фабрика», наконец. Выбирают по своему вкусу – кому-то нравится джаз, кому-то - попса. Если ты не можешь выиграть в конкурентной борьбе, спроси у себя, почему. А говорить плохо о публике… Знаете, я приезжал во Владивосток 20 лет назад с джазовым коллективом. В программе принимала участие румынская певица. Народ из зала кричал: «Джаз у вас хороший, певицу давай!».

- Вас упрекают в том, что вы этакий пропрезидентский тип. За что? И что вы отвечаете?

- Я не стал пропрезидентским в буквальном смысле: я никого не хвалю. Просто я нахожусь в стране, из которой я эмигрировал когда-то, но сейчас я могу играть и выезжать на гастроли. И это можно.

- Но именно президентам – Путину и Клинтону – пришлась ваша музыка по вкусу. Последний даже назвал вас «самым великим джазовым саксофонистом из ныне живущих».

- Это уже история.  Первая  ситуация была в 1995 году, когда Клинтон приезжал на 50-летие Победы в Россию. На официальном приеме в Грановитой палате играло несколько коллективов. В какой-то момент пригласили меня, и я сыграл несколько композиций. После этого Клинтон спрашивал о саксофоне, на котором я играл. Понятно, что его интерес к этому инструменту не случаен. Это и его инструмент…  А через пять лет состоялась вторая встреча с Клинтоном. Мы выступали несколько раз у американского посла Джеймса Коллинза, и он решил привезти американского президента к нам в джазовый клуб, в Москву. Но в целях безопасности весь этот концерт перевели в Кремль. Первым выступал оркестр Олега Лундстрема, закрывали программу мы. Билл поздоровался со мной как со старым знакомым. Через несколько дней у Никиты Михалкова на даче мы отмечали его Государственную премию за фильм «Сибирский цирюльник». Путин, который был в числе гостей, сказал, что Клинтон назвал меня лучшим джазовым саксофонистом современности. Через какое-то время это
высказывание американский президент повторил уже в газете «Нью-Йорк таймс», где была опубликована большая статья о джазе.

- Чем объяснить множество мультяшных тем в ваших концертах? Ведь музыка к мультфильмам не считается серьезным делом?

- Сначала я согласился играть музыку из «Бременских музыкантов» по просьбе Абдулова, который снимал фильм. А потом меня попросили записать диск с мелодиями из мультфильмов для того, чтобы иметь презентационный диск к Новому году.  Получилось, на мой взгляд, неплохо, и мы стали включать эти мелодии в концертную программу. А сейчас я собираюсь в Нью-Йорк, чтобы сделать альбом нашей мультяшной музыки с американскими музыкантами.

- Ваш джазовый клуб в Москве Le club американский журнал Down Beat включил в число 100 лучших джазовых клубов мира. Расскажите об этом…

- Клуб – это тоже работа, несмотря на то, что многие считают клуб только местом тусовки, где не прекращается сейшн. В нашем клубе проходят такие же концерты, как в обычном зале. Это ресторан со сценой по адресу: Верхняя Радищевская, 21 в здании театра на Таганке. Вообще, я очень хотел сделать клуб сразу после того, как вернулся из Америки.  В театре на Таганке уже был ресторан, и музыкальные вечера там проводились – Боря Гребенщиков играл, Сукачев… Но как-то не получалось… И мы решили сразу в омут с головой. Джаз. И не один день в неделю – по четвергам или пятницам. А все дни. В понедельник – биг-бэнд. Так принято в клубах Америки… Один из первых концертов – группа «Орегон», которая у нас в Москве записывала альбом (я продюсировал его), номинированный на четыре «Грэмми». Владелец клуба тогда жутко переживал: билеты по 20 долларов,  кто пойдет на джаз?! С тех пор прошло пять лет. За это время к нам на огонек заглядывали лучшие джазовые музыканты мира Эль Ди Миола,  Стив Смит, Рэй Браун, Чик Кориа - всех уж не упомнишь сейчас.

- Сплошной джаз, а что семье остается?

- Музыка (смеется). Она повлияла на мои отношения с женой. Когда я ухаживал за  ней, она думала: интересно приезжать в Россию и встречаться  с девушкой ненадолго. Пришлось написать «Вальс для Оксаны» (он тоже есть на диске). И тогда она поверила и согласилась на мои ухаживания.