Фрагменты жизни на мертвом теле

Стремительным мистралем врываются в нашу современную жизнь новые слова, понятия, специальности. Кружа покровом таинственности, окутывая шлейфом неожиданных поворотов. Юлия Бобрякова – обладатель редкой профессии визажиста. Нашли чем удивить, скептически усмехнется читатель. И будет не прав. Ее услуги – не только для тех, кто желает блистать на арене жизни, но и для весьма своеобразного рода клиентов. Они не обрадуются ее мастерству, не бросятся горячо благодарить и не предъявят претензии к качеству, хотя каждый раз Юля выкладывается – как на соискание международной арт-премии. “Это сложно, интересно и ответственно”, - говорит она о своей работе - визаже усопших.

25 май 2001 Электронная версия газеты "Владивосток" №981 от 25 май 2001

Стремительным мистралем врываются в нашу современную жизнь новые слова, понятия, специальности. Кружа покровом таинственности, окутывая шлейфом неожиданных поворотов. Юлия Бобрякова – обладатель редкой профессии визажиста. Нашли чем удивить, скептически усмехнется читатель. И будет не прав. Ее услуги – не только для тех, кто желает блистать на арене жизни, но и для весьма своеобразного рода клиентов. Они не обрадуются ее мастерству, не бросятся горячо благодарить и не предъявят претензии к качеству, хотя каждый раз Юля выкладывается – как на соискание международной арт-премии. “Это сложно, интересно и ответственно”, - говорит она о своей работе - визаже усопших.

Первый шаг

          - Лет десять назад я прочитала заметку, что в Москве один предприимчивый молодой человек занялся дизайном памятников, могил, саркофагов, гробов. Еще удивилась: надо же, какую неожиданную область можно найти для применения своих способностей. С той поры стала меня бередить какая-то еще мне самой неясная идея. Время шло. Я получила специальность визажиста, постоянно пополняла знания по косметологии. И решила попробовать себя на таком необычном поприще, как выполнение визажа лиц людей, чей земной путь подошел к концу на этой бренной земле.

          Первым делом Юля стала звонить в многочисленные похоронные агентства – интересоваться, не нужны ли ее услуги. Где отвечали, что силами своих санитаров управятся, другие в крайнем удивлении спрашивали, что это за новшество такое?! Но не в характере Юли отступаться от намеченной цели. Внутренне настроившись, стократно повторив, что работа есть работа, она переступила порог морга. И уже потом раз за разом приходила сюда, совершенствуя свое ремесло. Приплачивала санитарам, прислушивалась к их советам, рекомендациям. Понятно, что “объекты” выбирались из разряда безымянных бедолаг, “невостребованных”, коих вполне хватает в наших владивостокских моргах. Для нее в первую очередь важно было проверить, как косметика зарубежных фирм будет “вести” себя на коже, утратившей жизненную активность.

          - Конечно, мертвых красят в каждом морге, используя, иначе как “замазкой” его и не назовешь, тональный крем “Балет”. Для качественного же макияжа я использую целый набор настоящей апробированной косметики.

          Скептическое любопытство санитаров, единственных на тот момент свидетелей ее творческого поиска, со временем сменилось на уважительное одобрение. Именно они и стали предлагать ее услуги как визажиста.

          - Не замедлил поступить и первый серьезный заказ как по объему работы, так и по важности (уж очень солидного ранга был усопший), – говорит Юля. - “Колдовала” дня два. После этого мою работу впервые оценили как клиенты, так и специалисты похоронного бизнеса. Помню, ночью приснился сон, будто бы этот мужчина живой и благодарит меня. Долго не оставляло потом ощущение чего-то необычного. И еще было чувство удовлетворения.

Вздыхающий покойник

          Страх перед кладбищем, моргом, мертвым телом – естествен для человека. Нашей героине понадобилось много времени и нервов, чтобы адаптироваться в непривычной атмосфере.

          - Поначалу было невыносимо, однако человек со временем, видимо, ко всему привыкает. Но над всеми эмоциями превалирует чувство ответственности. А ситуации, конечно, разные случаются. Бывает, что мертвый “вздохнет”: выходит скопившийся внутри воздух. Накладываю тени, чуть сильнее тронула веко – глаз открылся. А однажды делала маникюр, и вдруг рука покойника сжала мою руку! Приходилось принимать иногда “стимуляторы”. И еще вначале работала исключительно в присутствии санитаров, а потом они сказали: “Девочка, ты уже выросла – работай самостоятельно!”.

Ценить жизнь при жизни

          Когда работаешь на таком не совсем обычном поприще, безусловно, начинаешь совсем иначе воспринимать такие вечные категории, как Жизнь и Смерть. Совсем по-иному смотришь на характер человеческих отношений. Невозможно жить, полагая, что каждый день - последний. Но и совершенно невозможно дать событиям обратный ход, чтобы вернуть жизнь ушедшему человеку и наконец-то сказать слова признания, любви, ободрения. Все уходит безвозвратно. Надо торопиться делать добрые поступки при жизни, слова произносить, когда они еще нужны и важны. Немало продумано и прочувствовано Юлей за время ее работы.

          - Порой трудно начинать работу, потому что даже мне, казалось бы, постороннему человеку, трудно смириться со смертью другого человека. Лежит в гробу юная, красивая девушка. Как положено незамужней - в свадебном платье. Ей бы жить да радоваться… Или вот никогда не задумывалась, что дети тоже умирают. Однажды бросила взгляд - передо мной маленький мальчик, костюм “тройка”, бабочка, показалось, еще мгновение - он очнется, возьмет в руки скрипочку, взойдет на сцену, и польется чарующая небесная музыка. Но уже не встанет, не очнется…

          Помню, выполняла визаж женщине и девочке, погибшим в автокатастрофе. Санитарам пришлось буквально “собирать” лица, такая страшная была авария. Родственники тогда очень благодарили: если бы не вы, хоронить пришлось бы в закрытых гробах. Этот случай стал для меня побудительным мотивом научиться искусству пластики по мертвому телу. Училась я этому у своего друга и наставника, санитара городского патологоанатомического бюро на проспекте Острякова Виктора Поддубного.

          Много приходится “трудиться” и над образом людей, умерших от тяжелых болезней. Каждая напасть при смерти “окрашивает” человека в свои мрачные цвета. Больные раком и циррозом печени, как правило, желтые. При утоплении, удушии, сердечном приступе лицо приобретает сине-красно-черную окраску. Моя задача – добиться естественного цвета кожи, характерного для тела при жизни. А главное – уловить и передать тот неповторимый образ, который присущ был человеку. Помогают фотографии, иногда родственники находятся рядом, подсказывают.

          Работа моя очень важна. Важно, какими предстанут перед родными и близкими люди в тот самый миг, когда с ними прощаются навсегда. И у последней черты, отделяющей бытие и небытие, человек, по-моему, имеет право быть красивым и ухоженным.