Да здравствует наш суд?

Впрочем, Рыжковым сейчас не до уголовных дел. Хоть бы свет больше не гас или появились деньги – эти самые 43 тысячи – на покупку генератора. И я надеюсь вместе с ними, что решение суда будет пересмотрено – в сторону законности и человечности. Потому что ничего, кроме надежды, уже не осталось.

20 дек. 2000 Электронная версия газеты "Владивосток" №900 от 20 дек. 2000
Впрочем, Рыжковым сейчас не до уголовных дел. Хоть бы свет больше не гас или появились деньги – эти самые 43 тысячи – на покупку генератора. И я надеюсь вместе с ними, что решение суда будет пересмотрено – в сторону законности и человечности. Потому что ничего, кроме надежды, уже не осталось.

А Антошка Рыжков сейчас лежит, подключенный к аппаратам, на специальном матрасе и ничего не говорит. Он только дышит – то спокойно, то учащенно, – и иногда открывает глаза. Тринадцати лет ему не дашь – медленно растет.

Антон не знает, что для поддержания его жизни нужен электрический ток. И что взрослые люди, от которых это зависит, ток давать почему-то не хотят.

…Уезжая из Уссурийска, я словно по наитию купил свежий номер городской газеты. Вторую полосу занимал материал о городском суде. Причем анонс был дан в духе бессмертного “наш суд – самый гуманный суд в мире”. Глаза уссурийской Фемиды были, как и полагается, завязаны. Не слишком ли крепко?