Владимир Путин: знакомый незнакомец

Как уже сообщалось, завершая свой визит в Нью-Йорк, Владимир Путин дал интервью одному из самых популярных американских телеведущих Ларри Кингу. Сокращенный вариант этой беседы мы предлагаем сегодня вниманию читателей “В”.

13 сент. 2000 Электронная версия газеты "Владивосток" №848 от 13 сент. 2000
Как уже сообщалось, завершая свой визит в Нью-Йорк, Владимир Путин дал интервью одному из самых популярных американских телеведущих Ларри Кингу. Сокращенный вариант этой беседы мы предлагаем сегодня вниманию читателей “В”.

- Добрый вечер! Добро пожаловать на специальный выпуск программы Larry King Live. Я имею честь представить нашего гостя, который прибыл в Нью-Йорк на Саммит тысячелетия, организованный ООН. Целый час с нами наш гость - Владимир Путин. Как всем хорошо известно, Владимир Путин - президент России. Сегодня у нас будет много тем для разговора. Мы приветствуем Владимира Путина в Соединенных Штатах и благодарим его за то, что он пришел на нашу программу. С какими неожиданностями вам пришлось столкнуться - если они вообще были, - когда вы стали президентом?

- Не могу сказать, что меня что-то особенно удивило. Потому что до того, как стать президентом, я длительное время выполнял обязанности главы правительства России, и мне в этом качестве приходилось часто выполнять и обязанности президента. Поэтому особенных неожиданностей не было, но, конечно, объем работы увеличился.

- Вам нравится?

- Отчасти.

- Давайте обратимся к той части вашей деятельности, которая не могла доставить вам удовольствие. Расскажите нам, что случилось с российской подлодкой.

- Она утонула.

- Но почему? Что послужило причиной? Что случилось? Что вам об этом известно?

- К сожалению, сегодня мы немногое можем сказать о причинах трагедии. Но ясно, что результатом этой трагедии были взрывы. Не ясна только природа этих взрывов, что послужило первичным толчком. Все остальное вы знаете хорошо. Образовалась огромная пробоина в корпусе лодки, полтора на два метра. Можно сказать, сейчас мы это знаем наверняка, что в результате этого мощного взрыва примерно 75-80 процентов экипажа погибли в первые полторы-две минуты. Потому что лодка находилась на так называемой перископной глубине, а это значит, что экипаж сидел по боевому расчету в первых двух-трех отсеках. В результате взрыва они были уничтожены, повторяю, в первые полторы-две минуты. Ну а что происходило дальше, вы знаете. К сожалению, спасательные работы, которые были развернуты немедленно - хочу подчеркнуть, развернуты немедленно, - не увенчались успехом. Спасательные аппараты, которые были специально предусмотрены для спасения экипажа, не смогли пристыковаться к так называемой комингс-площадке, на которую этот аппарат садится в случае аварии. Площадка оказалась разрушенной. Второе средство спасения экипажа - подъемная камера - оказалось в зоне поражения после взрыва. Вот, собственно говоря, обстоятельства, которые нам известны на данный момент.

- Господин президент, об этом спрашивает весь мир, почему вы сразу же не обратились за помощью к другим странам?

- Это вопрос несложный. Я просто напомню о хронологии событий, которые происходили в те трагические дни. 12 августа - в 23 часа лодка не вышла на связь. Ее сразу же начали искать. На поиск лодки в таких случаях отводится до семи суток. Она была обнаружена через четыре с половиной часа. Не было ясно, что с ней происходит. Флот располагал всеми средствами спасения, которые предусмотрены для этого типа лодок. Вместе с лодкой были сконструированы средства спасения. И они на флоте имелись. Именно эти средства мы предполагали использовать и использовали. Когда стало ясно, что что-то не так, что что-то не получается, что нарушена область лодки, комингс-площадка, к которой должны были пристыковываться спасательные аппараты, 15 августа впервые поступило официальное предложение об иностранной помощи, поступило от военно-морского атташе Великобритании. И оно сразу было принято. Но дело даже не в этом. Дело в том, что после того как это было принято, иностранным спасателям потребовалось шесть суток с момента принятия решения для того, чтобы вскрыть люк лодки. Если мы посчитаем эти сутки, то даже если бы наши моряки обратились за помощью сразу же, все равно - 13-го, 14-го,

15-го, 16-го, 17-го, - минимум пять дней. Шансов не было никаких.

- Вы - шпион. Я хочу сказать, вы были шпионом, вы служили в КГБ. Так вот по-прежнему ли оправдана разведдеятельность в отношении дружественного государства?

- Разведка - это не беготня по канализационным каналам Нью-Йорка или Вашингтона, или Москвы. Это информационная работа. В этом смысле сотрудники разведки очень похожи по своим обязанностям на сотрудников средств массовой информации. Их задача - собирать информацию, обобщать и предлагать ее для руководителей политического уровня, которые могли бы, используя эту информацию, принимать решения. Если государство проводит активную внешнюю политику, то такой инструмент может быть эффективным, если хорошо организована его работа. В этом смысле разведка может быть хорошим подспорьем для решения межгосударственных проблем.

- Вам нравилось служить в КГБ?

- Вы знаете, это была интересная работа. Она позволила в значительной степени расширить кругозор, приобрести определенные навыки, прежде всего работы с людьми, с информацией, о которой я говорил. Научила выбирать главное и второстепенное. Это был полезный опыт.

- Мы слышали рассказы, ужасные рассказы о российской экономике, когда половина населения страны живет за пределом прожиточного минимума, повсюду коррупция, мафия. Каково сегодня состояние страны? Насколько страна стабильна?

- Вы знаете, Ларри, мне кажется, что ничего удивительного нет. Наша страна переживает такой драматический перелом. Наверное, в других странах ничего подобного не было. Переход от тоталитарного режима и коллективной плановой экономики к демократии, рыночным методам управления. Нужно было определить, где находится государство, какие законы необходимы и что сделать для того, чтобы эти законы исполнялись. До сих пор мы не можем с этим справиться. Давайте не будем забывать о так называемом “идеологическом наследии”. Государство людям долго внушало концепцию коммунистического рая, а потом идеи, с которыми люди десятилетиями жили, рухнули. Образовался такой идеологический вакуум. Все это не могло не сказываться отрицательно. Но, мне кажется, то, что происходит в последнее время в нашей стране, дает нам возможность надеяться на то, что Россия справится. Во всяком случае, заложен прочный фундамент - и рыночные отношения, и основы демократического общества.

- Вы оптимист?

- Конечно.

- Иными словами, серьезные проблемы привели к резкому переходу от одного типа управления страной к другому. Это было ожидаемо?

- Знаете, ведь никто не ожидал самого перехода. Но сейчас мы можем с уверенностью сказать: наша страна справится с этим.

- Господин президент, я бы хотел затронуть и другие темы, у нас есть еще несколько минут. Вы - профессионал в дзюдо, расскажите об этом подробнее, как глубоки ваши познания?

- Я занимаюсь этим видом единоборств с детства, но я не профессионал, я любитель.

- Но вы входили в команду, не так ли? Вы добивались успеха в боевых искусствах, вы возглавляли школьную команду?

- Да, конечно. Я занимался в Ленинграде, в Петербурге. Я был членом сборной города. Я получил черный пояс на всесоюзных соревнованиях, затем звание мастера спорта.

- Сейчас вы занимаетесь дзюдо?

- ...иногда.

- Вы продолжаете тренировки?

- К сожалению, недостаточно времени, но если есть возможность и время, то я с удовольствием.

- Как здоровье президента Ельцина?

- Я виделся с ним совсем недавно, неделю назад, перед своей поездкой в Токио. Должен сказать, что сегодня он выглядит даже лучше, чем когда он был президентом. Вероятно, это связано с тем, что сейчас у него меньше нагрузок.

- Ходит много разговоров о вас и о ваших религиозных взглядах. Мне говорили, что вы носите крест. Вы крещеный? Вы верующий? Каковы ваши взгляды на религию?

- Вы знаете, я предпочитаю на эту тему не особенно распространяться. Я считаю, что есть вещи, которые человек должен хранить в себе. Веру нельзя выставлять напоказ. Что касается креста, то я его раньше никогда не носил. Мне его дала моя мама, когда я ехал в Израиль (я был там два раза). Первый раз я был с официальным визитом по приглашению министра иностранных дел. А во второй раз я приехал туда со своей семьей как турист. Моя мать дала мне крест, чтобы я получил благословение у гроба Господня. Я сделал это, и теперь он со мной. Была довольно любопытная история, после которой я решил всегда носить его на себе. У меня есть дача под Санкт-Петербургом, и там случился пожар, что-то там замкнуло в сауне. Прежде чем зайти в сауну, я снял крест, а когда начался пожар, я со своими товарищами выскочил оттуда, практически голым, потому что все случилось неожиданно. Надо сказать, что крест был мне очень дорог. Мне его мама дала, а пожар был очень серьезный. Я думал, от креста не останется даже следа, это был, знаете ли, такой простой алюминиевый крестик. Мое удивление было беспредельным, когда рабочий пришел, покопался в том, что осталось от дома, разжал кулак, и там был крест. Дом сгорел полностью. Это было удивительно. Теперь я с ним не расстаюсь.

- Вы верите в высшие силы?

- Я верю в человека. Я верю в его добрые помыслы. Я верю, что все мы пришли для того, чтобы творить добро. И если мы будем это делать, будем все вместе, то нас ждет успех. И в отношениях между собой, и в отношениях между государствами. А самое главное, что мы добьемся таким образом самого главного - мы добьемся комфорта.

- Спасибо, господин президент.

- Спасибо, Ларри.