Актера без компромисса не бывает

В премьерном спектакле Камерного театра драмы “Американское счастье” актер Виктор Сальков сыграл роль Цаплина - жуткого пройдохи и ворюги. А у зрителя на памяти его работы в пьесах Горького, Чехова. Актерское амплуа сегодня понятие непопулярное. Тем, может быть, и интересен феномен сценического искусства, что в каждой новой роли артист заново открывает в себе неизведанные возможности.

24 март 2000 Электронная версия газеты "Владивосток" №758 от 24 март 2000
В премьерном спектакле Камерного театра драмы “Американское счастье” актер Виктор Сальков сыграл роль Цаплина - жуткого пройдохи и ворюги. А у зрителя на памяти его работы в пьесах Горького, Чехова. Актерское амплуа сегодня понятие непопулярное. Тем, может быть, и интересен феномен сценического искусства, что в каждой новой роли артист заново открывает в себе неизведанные возможности.

- Виктор, вам знакомо чувство удовлетворения своей работой?

- Знаете, мы, актеры, живем тем, что лучшие работы еще впереди. А то, что уже состоялось, вспоминается с благодарностью. Ведь каждая роль это не просто этап творческого роста, это еще одна ступень познания сути жизни, неких человеческих высот или глубин.

- Вам везло на режиссеров?

- Каждого режиссера я воспринимал как учителя. Если не верить ему, не идти за ним, то будешь в вечном конфликте с самим собой в том числе.

- Было когда-нибудь желание бросить актерское ремесло?

- Такой период так или иначе переживает каждый актер. Вот причины у всех разные. У кого кризис жанра, у кого - возраста, а у кого и финансовый... Но это проходит, если ты истинно предан сцене.

- Какие роли вспоминаются с особенным чувством?

- Особенно дороги первые роли. Даже не могу объяснить, почему так запала в душу дипломная работа - роль Яна в постановке “Ночная повесть”. Свой след оставили роли Клеща в пьесе “На дне”, Медведенко в “Чайке”. Этим наша профессия и замечательна, что через каждую роль будто заново познаешь жизнь.

- Что помимо театра способно увлечь?

- Мир многообразен. Есть такие понятия, как рыбалка, поездка с семьей на лоно природы, общение с друзьями...

- У вас театральная семья?

- Жена работает в нашем театре гримером-постижером. Мы вместе уже 19 лет. Как и театр, эта любовь навсегда. Сын с четырех лет играл в спектаклях “Ювенильное море”, “Месяц в деревне”, “Жуткий господин АУ”...

- Легко ли прожить в театре без конфликтов?

- За 22 года работы на сцене не помню за собой какого-то резкого выпада. Мне легче пойти на компромисс, чем на абордаж.

- В быту вы хозяйственный человек?

- Думаю, что к этому склонен редкий актер. Профессия поглощает. Но иногда могу “ударить по голенищу” и, несмотря на то, что жена прекрасно готовит, накрутить котлет из красноперки. Могу рецептиком поделиться... Главное - не удалять кости, а несколько раз пропустить фарш через мясорубку и побольше лука и чеснока, яйцо, мука, соль-перец по вкусу.

- С кулинарными пристрастиями - все ясно, а как насчет духовной пищи?

- Люблю органную музыку Баха. Когда доводилось бывать на гастролях в Иркутске или Омске, непременно ходил в органный зал на концерты. Увлекаюсь творчеством бардов. Сам пытался играть на гитаре, сочинять стихи...

- Каких успехов добились на этом поприще?

- С актером Валерием Пигаевым мы соавторы всех театральных посиделок и вечеринок. Счет потерял всяким новогодним сценариям, стихам “по случаю...” и для души. Есть у меня одна пьеса.

- Это интересно. А ваша пьеса уже была поставлена?

- Предлагал Анисимову, но он сказал, что пока не стану классиком, не поставит. Отправил свою пьесу в Москву. Там она и канула.

- О чем пьеса? Как называется?

- “Сынки” - об извечном конфликте отцов и детей. Тема-то не нова, но пропустил ее через свое сердце. Я в восемь лет остался без отца, и это во многом определило взгляды на жизнь.

- Виктор, вы считаете, что сами как отец состоялись?

- У меня к себе в этом плане много претензий. Конфликт этот не случайно называют вечным...

- Сейчас в театре большие перемены. Как на них отзывается сердце?

- Сердце отзывается полной отдачей творческих сил. Новые веяния всегда влекут за собой и переосмысления, и самокопания. Все мысли о том, чтобы театр в новом качестве состоялся.