Перед уходом

Бессмертных и вечно молодых не существует. Наступает момент, когда человек ощущает - осталось немного. Хорошо, если живет он при этом с близкими людьми, если чувствует постоянную заботу и внимание. Как правило, именно под конец жизни все понимают: как прожил - так и уходишь из жизни. Создал семью, был нежен и заботлив - последние годы, месяцы, дни проходят если и не в роскоши, то в теплой атмосфере любви. Бывает и по-другому. Разгульная, беспечная молодость - холодная старость. Сам виноват? Безусловно. Только человек не собака. Бросать его, даже грешного, на произвол судьбы недопустимо.

29 февр. 2000 Электронная версия газеты "Владивосток" №744 от 29 февр. 2000

Бессмертных и вечно молодых не существует. Наступает момент, когда человек ощущает - осталось немного. Хорошо, если живет он при этом с близкими людьми, если чувствует постоянную заботу и внимание. Как правило, именно под конец жизни все понимают: как прожил - так и уходишь из жизни. Создал семью, был нежен и заботлив - последние годы, месяцы, дни проходят если и не в роскоши, то в теплой атмосфере любви. Бывает и по-другому. Разгульная, беспечная молодость - холодная старость. Сам виноват? Безусловно. Только человек не собака. Бросать его, даже грешного, на произвол судьбы недопустимо.

Григорию Тимофеевичу Яковцу под 80. Семьи никогда не было, из близких - ни души. Немыслимо даже представить - один на всем свете... О здоровье теперь можно говорить лишь в прошедшем времени. Даже с кровати самостоятельно встать он уже не может. Те, кому довелось ухаживать за старыми больными родственниками, знают - это адский труд. В данном случае заботы о беспомощном старике свалились на чужих людей, соседей по коммунальной квартире.

“У нас больше нет сил, - в один голос говорят Людмила Павлова и Ида Уцеха, сами уже пенсионного возраста. - Ладно бы, только накормить. Но ведь за ним, как за маленьким, уход нужен. К тому же капризным в последнее время стал”. Григорий Тимофеевич страдает не от душевной (состояние не то) - от физической боли. Пролежни, появившиеся в последнее время, заставляют кричать от боли и звать соседей. Людмила Константиновна вскакивает среди ночи, чтобы хоть немного облегчить страдания старика. Но она еще работает - проводником поезда. “Как справится с такой нагрузкой Ида Филаретовна, когда я в очередной раз уеду в 12-дневную поездку? Ведь ей самой под 70”, - сокрушается она. Порой ведь среди ночи приходится вызывать “скорую помощь”, а телефона в квартире нет. Еще один жилец коммуналки - молодой мужчина, нянька из него плохая.

Живущие в отдельных благоустроенных квартирах с трудом могут представить себе совместное проживание четырех разных семей на одной жилплощади, с одним туалетом и общей кухней. Поверьте, это тяжело. А с больным одиноким беспомощным человеком - просто невыносимо. Может быть, Григорию Тимофеевичу (не говоря уж о соседях) было бы лучше в доме для престарелых? Однако сам он писать заявление отказывается - со старческим эгоизмом твердит: “У меня соседи замечательные, я от них никуда не уеду”. Работники же собеса без выраженного в письменной форме желания больного старика отвезти его туда, где он получит квалифицированный уход, не могут. Кто-то может сказать, что соседи лишь о дополнительной жилплощади для себя пекутся, стремятся выдворить Григория Тимофеевича. Но как сказала Людмила Константиновна: “Мы хоть и хотели бы немного расшириться и пожить по-человечески, не претендуем на эту комнату. Пусть забирают, лишь бы сняли с нас эту непомерную тяжесть”.

Говорят, что благополучие страны определяется благополучием каждого живущего в ней человека. Что же тогда у нас за страна такая, если заботу о своем гражданине сваливает на плечи чужих и совсем не железных людей? Они-то как раз люди совестливые - делают все возможное для облегчения участи Григория Яковца. А государство?

Корреспондентов “В” больной старик принял не то за врачей, не то за социальных работников. “Я от своих замечательных соседей никуда не поеду”, - прошамкал он. На глазах женщин заблестели слезы: уже не сочувствия - отчаяния.