Он лежал никакой и умер никем

Так и не сумела припомнить фамилию своего погибшего в огне сожителя бывшая “хозяйка” дачи, сгоревшей вечером минувшей субботы близ шоссе на Выселковой.

2 февр. 1999 Электронная версия газеты "Владивосток" №536 от 2 февр. 1999

Так и не сумела припомнить фамилию своего погибшего в огне сожителя бывшая “хозяйка” дачи, сгоревшей вечером минувшей субботы близ шоссе на Выселковой.

Давно оставили настоящие хозяева эти дощатые домики, построенные еще в те времена, когда за панельными микрорайонами Второй Речки в распадке располагался один из дачных районов Владивостока. Сначала дым мусоросжигательного завода, а затем выхлопные газы от автомобильного потока по заасфальтированной наконец-то дороге свели на нет здешнее огородничество. Заброшенные дачи стали обиталищем бомжей.

Полыхавший в одном из домиков огонь увидели из проезжавшей в тот вечерний час по Выселковой машины и вызвали пожарных. К ним, спотыкаясь на неверных ногах, бросилась пьяненькая женщина:

- Ой, спасите моего Юрку, он там лежит никакой.

Когда занялось пламя, она, не сумев поднять своего сожителя - он был “никакой”, то бишь вдрабадан пьяный, - отправилась за помощью по соседям, таким же бомжам. Те, правда, откликнулись и даже, хотя все 9 человек были нетрезвы и слабы, притащили ведра с водой, попытавшись залить огонь. Но ветхая дачка горела как порох, и затушить пламя удалось только профессионалам-пожарным, которые и обнаружили на пепелище труп, обугленный до такого состояния, что уже отгорели и отломились ноги и руки.

Словом, был человек - и нет человека. А кого именно, неизвестно: оказалось, что сожительница, с которой ныне покойный бомж достаточно долго сообща собирал бутылки, делил кров и вел совместное хозяйство, не может сообщить милиции ни фамилии, ни прочих “паспортных данных” беспаспортной жертвы пожара: не знает. Не спрашивала. А зачем? И вправду, нужны ли такие формальности при столь неформальной жизни, что ведут повсеместно в дачных домиках сотни бомжей?