Секты в России стали реальным бизнесом

Псевдоспасители обогащаются за счет денег и имущества «прихожан»

24 февр. 2016 Электронная версия газеты "Владивосток" №3890 от 24 февр. 2016

В Госдуме разрабатывается закон, который должен оградить россиян от влияния сект. Инициатором выступила Межфракционная депутатская группа по защите христианских ценностей. Над документом работают представители всех четырех думских фракций.

СМИ регулярно пишут о том, какой вред секты наносят душевному и духовному здоровью россиян. И их финансовому положению тоже. Подробности в интервью «Российской газете» рассказал председатель комитета Госдумы по вопросам собственности, координатор Межфракционной депутатской группы по защите христианских ценностей Сергей Гаврилов.

– Сколько же у нас сект, что против них приходится разрабатывать специальный закон?

– По нашим оценкам, в России действуют от 300 до 500 сект, в которых состоят до 800 тысяч человек, в основном молодежь. Наиболее активные секты имеют центры в США и финансируются оттуда. Это около миллиарда долларов. Большинство религиозных объединений превратились в полноценный прибыльный бизнес. Источники финансирования – наличные деньги. Через курьеров, электронные и денежные переводы.

Как правило, финансируется не сама религиозная деятельность, а так называемые миссионерские квазисоциальные проекты. Например, внедрение в школы идет через изготовление учебных пособий. Часто под видом помощи инвалидам в страну ввозится огромное количество соответствующей литературы. Ее распространяют в подземных переходах, около магазинов, через почтовые ящики.

Многочисленные финансовые пирамиды, изъятие денег, имущества – еще одна сторона деятельности сект.

– Но жертвуют-то люди добровольно. Со своей собственностью никому не запрещено расставаться…

– Мы должны понимать, что, попадая в секту, люди совсем не добровольно расстаются со своей собственностью. И надо видеть эту разницу. Методика работы многих сект построена на вымогательстве, мошенничестве с использованием психического или психологического насилия и принуждения. Некоторые из них прямо призывают граждан продавать квартиры. Или селиться в леса и искать в этом спасение. У нас уже более трех десятков таких «экопоселений», право проживания в них стоит около 30 тысяч долларов.

Судебная практика показывает, что лица, пострадавшие от сект (в том числе их родственники), часто обращаются в суд по поводу истребования имущества – автомобилей, предметов обихода, квартир, домов – из чужого незаконного владения, о признании сделок по отчуждению либо передаче прав на имущество недействительными. Кроме того, есть многочисленные уголовные дела, связанные с мошенничеством при осуществлении сделок с недвижимостью. Пока действующие нормы затруднительно применить к организациям, которые путем принуждения склоняют граждан к передаче финансовых средств и иного имущества в пользу секты. Этот пробел нужно устранить.

– И как вы предлагаете с этим бороться?

– Мы предложили Совету безопасности РФ, силовым структурам, Минюсту совместно выработать новые методы, технологии, критерии соответствия, по которым допустима религиозная деятельность, доступ к работе с молодежью, с детьми. Среди определяющих критериев – использование психотехник воздействия на сознание, попытки изъять имущество у граждан. А организаторы должны проверяться на экстремизм. Зарубежное финансирование должно быть исключено или взято под контроль. Это потребует системной работы Минюста, ФНС, Росфинмониторинга, министерства образования, причем под контролем Совета безопасности.

Надо вести профилактику возникновения угрожающих стране сект. Некоторые маскируются под клубы, курсы повышения интеллектуального уровня или традиционные религии. Одни рассчитаны на пожилых одиноких людей. Другие работают с интеллектуалами. Под видом различных курсов и лекций «как быстро заработать миллион», «как стать лидером», «как преодолеть кризис» на людей оказывается психологическое давление. Многие секты работают «в подполье», поэтому их нужно выявить, вычислить. Сегодня же даже спецслужбы добираются до жутких оккультных сект через годы после начала их деятельности. И что у нас есть против их организаторов? Штрафы до 300 тысяч и исправительные работы. Надо ужесточать наказание.

Изменения, которые готовят депутаты, коснутся законов о борьбе с отмыванием денег, о свободе совести, а также Уголовного кодекса. Новые меры профилактики предполагают работу с населением, особенно с молодежью. Любая допустимая религиозная деятельность должна быть сертифицирована. А люди, которые начинают работать, как они считают, на рынке религиозных услуг, должны понимать, что с первого шага попадут под жесткий контроль государства и будут проверяться на экстремизм.

Цифры и факты

Все секты маскируются под добрые организации, желающие помочь людям избавиться от жизненных проблем, алкоголя или наркотиков. На деле одна форма зависимости заменяется другой. Попасть в секту легко. Выйти самому практически невозможно. Есть даже статистика: вышедших из сект примерно 1 на 1000 человек.

Практически все новички в сектах обрабатываются так грамотно, что в течение первого года передают их руководителям свои накопления и недвижимость. Это одно из непременных условий для «спасения», и исключений не было.

По подсчетам специалистов, в секты вовлечено от 3 млн до 5 млн россиян, 70 % из них – молодежь в возрасте от 18 до 27 лет, 80 % адептов – с высшим и средним образованием, около 1 млн – студенты, из которых треть бросили учебу.

Наибольшее количество сект действует в Москве, Приморском и Хабаровском краях, Коми, Архангельской, Мурманской, Пензенской и Сахалинской областях. 

Автор: Отдел политики «В»