ЗА РЕШЕТКОЙ С ЧИСТОЙ СОВЕСТЬЮ

Обезглавленный труп нашли неподалеку от лодочной станции в районе Змеинки. Чуть позже кто-то из отдыхающих к своему ужасу наткнулся на отрубленную человеческую голову. Произошло это летом 1996 года. Тогда еще следователи не знали, что убитым был некто Иванов, который не хотел продавать свою квартиру дельцам от недвижимости. И лишь около месяца назад были найдены убийца и его сообщники, рассказавшие жуткие подробности той ночи. Примерно в это же время из владивостокского СИЗО на свободу вышел Валерий Афанасьев, который отсидел срок… за убийство Иванова.

6 март 1998 Электронная версия газеты "Владивосток" №331 от 6 март 1998

Обезглавленный труп нашли неподалеку от лодочной станции в районе Змеинки. Чуть позже кто-то из отдыхающих к своему ужасу наткнулся на отрубленную человеческую голову. Произошло это летом 1996 года. Тогда еще следователи не знали, что убитым был некто Иванов, который не хотел продавать свою квартиру дельцам от недвижимости. И лишь около месяца назад были найдены убийца и его сообщники, рассказавшие жуткие подробности той ночи. Примерно в это же время из владивостокского СИЗО на свободу вышел Валерий Афанасьев, который отсидел срок… за убийство Иванова.

Мошенники-убийцы

Для мошенников Иванов был настоящей находкой: пьющий, разведенный, одинокий, но – с квартирой на улице Харьковской. Такой пропадет – никто его и не хватится: мол, пропил деньги от проданной квартиры и ушел на дно. Мошенникам повезло вдвойне: внешне Иванов был похож на одного из них.

Иванова заперли в чужой квартире и отобрали у него документы. Агент по недвижимости – симпатичная молодая женщина – привела “двойника” Иванова к знакомому нотариусу, который оформил на агента генеральную доверенность для продажи квартиры настоящего Иванова. Больше Иванов был не нужен…

Ночью мошенники посадили свою жертву в машину, в которой уже сидели рецидивист по кличке Ковыль и его молодой подручный. В машине наготове лежал топор. Приехали на Змеинку, вышли на свежий воздух. Ковыль подобрал с земли увесистый булыжник и что есть силы опустил его на голову Иванова. Тот в судорогах упал. Тогда молодой подельник двумя ударами топора отсек от дергающегося еще тела голову и выбросил ее в море…

Иванова никто не хватился. Его труп не был опознан, да и вообще об исчезновении владельца квартиры с улицы Харьковской следствие узнало случайно, расследуя дело о мошенничестве в сфере недвижимости. Была найдена агент, оформившая через нотариуса фальшивую доверенность на продажу квартиры. Ковыль к тому времени уже находился в СИЗО по подозрению в другом убийстве. Своей вины он отрицать не стал, хотя настаивал на том, что после его удара камнем Иванов был еще жив, поэтому настоящим убийцей надо считать “молодого”.

Поначалу оперативники, неожиданно наткнувшиеся на дело об убийстве, располагали сведениями, что Иванов был убит где-то в пригороде Владивостока. Когда же подозреваемые раскрыли настоящее место и в милицейской книге учета происшествий и преступлений на самом деле оказался зарегистрированным факт обнаружения в районе Змеинки обезглавленного трупа, сыщиков ждало еще одно поразительное открытие: расследуемое ими убийство в милицейской сводке значилось… раскрытым.

Официальным “убийцей” Иванова, согласно приговору суда, стал 35-летний Валерий Афанасьев, который в то лето на свою беду бомжевал неподалеку от места, где нашли труп.

Бомж-расхлебыватель

Валерий Афанасьев – бывший животновод из Самарской области - оказался во Владивостоке проездом в Петропавловск-Камчатский, куда он направлялся на заработки к своему армейскому другу. По пьянке он лишился документов и денег, поэтому “поселился” под открытым небом в районе Змеинки.

На пропитание промышлял цветными металлами и стеклотарой. Надеялся скопить денег на обратную дорогу.

Он сидел и мирно варил суп из пакета, когда к нему из кустов подошли двое в штатском. Представились оперативными работниками райотдела милиции.

- Давно здесь обитаешь? - спросил один из них.

- Две недели, - соврал Афанасьев, хотя жил здесь уже два месяца. Но это не помогло.

- Значит, должен был видеть неподалеку труп, - решили сыщики и отвезли его в отделение.

- Ты пойми, Валера, - уговаривали они его в кабинете, - что лучше всего сказать правду. Ведь за то, что ты обшарил труп и “пробил” его карманы, тебе ничего не будет. Может быть, ты видел убийц?

Афанасьев сказал, что никакого трупа он не видел. Тогда оперативники завели его в другой кабинет. На столе лежала милицейская резиновая палка.

- Валера, если сейчас не скажешь правду, то получишь, - пообещал один из оперативников. Афанасьев твердил свое: мне нечего вам рассказывать. Тогда оперативник взял палку и начал лупить ею Афанасьева по спине. После нескольких ударов он передал палку своему коллеге, сходил еще за одной – чуть покороче первой - и уже вдвоем они начали выколачивать из него “правду”. Били по спине, по рукам, по ногам.

От боли и ужаса, что сейчас его забьют насмерть, Афанасьев закричал: “Ну, видел я этот труп, видел!” И чтобы больше его не били, начал врать, мол, встречал того человека и раньше, но только один раз… Составили протокол.

Наутро он придумал, что видел неподалеку от места обнаружения трупа парня и девушку. С его слов составили фотороботы несуществующих людей. Затем его вывезли на место, где лежал труп, и в присутствии понятых он подтвердил: да, здесь-то и лежал труп. В тот же вечер ему было предъявлено обвинение в убийстве неизвестного человека, поскольку по фотороботам никого не нашли, да и от места своего стойбища – то есть издалека - он не смог бы никого различить. Значит – врал…

Через некоторое время у следствия была готова версия произошедшего, рассказанная, как ни странно, самим Афанасьевым. Звучала она так: после ссоры с неизвестным Афанасьев ударил его трубой по голове, а дальше ничего не помнит. Все это время он боялся, что его опять будут бить, поэтому попросил: “Вы мне хоть скажите, где голову-то нашли…” От адвоката он отказался: денег на “своего” не было, а от “их” адвоката ждать помощи было бессмысленно. Но в заявлении об отказе от защитника он, как и требовалось, написал: отказ не связан с плохим материальным положением.

На первом суде Афанасьев наконец-то понял, насколько далеко он зашел в своей фантазии – ему “светило” 8 лет лишения свободы. Он отказался от своих первоначальных показаний, заявив, что никакого отношения к убийству он не имеет, а о трупе узнал от милиционеров. Дело было отправлено на доследование.

- Валера, ну почему ты не хочешь грузиться? Так хорошо начал говорить и пошел в отказ, - выговаривал ему следователь. – Ты ведь мог бы съехать на превышение пределов необходимой самообороны, а это всего лишь до 2 лет.

- Ничего себе оборона: труп без головы…

- Давай сделаем так: я достаю тебе курево и чай, а ты грузишься по этой статье, - предложил следователь.

- Не знаю я, - засомневался Афанасьев, мысленно представляя, как он возвращается в камеру с “трофеями” и говорит сокамерникам, мол, “следак подогрел”.

- Чтобы ты меня не считал болтуном, - продолжал следователь, - я поговорю с прокурором. Если он дает добро, то мы оформляем дело на превышение пределов самообороны…

Афанасьев обреченно махнул рукой и тут же получил 7 пачек “Примы”. Потом было еще несколько передач – несколько пачек “Майского чая”, пачка индийского, “Прима”. Версия произошедшего в процессе “доследования” изменилась: в ходе ссоры неизвестный выхватил из-за пояса нож (на брючном ремне убитого с внутренней стороны была обнаружена потертость от металлического предмета), Афанасьев ударил его трубой по голове и больше ничего не помнит. Правда, ни ножа, ни трубы следствию обнаружить не удалось. Зато эксперты обнаружили на трупе ворсинки от рубашки… Афанасьева.

Суд определил наказание Афанасьеву за превышение пределов необходимой самообороны в 1,5 года лишения свободы. Из СИЗО, где и истек его срок нахождения под стражей, он вышел уже другим человеком – сокамерники подсказали, что дальше делать. Он отправился к адвокату, чтобы составить иск ко всем, кто упек его за решетку, и чтобы получить с них плату за нанесенный ему моральный ущерб.

Во Владивостоке Валерий Афанасьев оказался в поиске заработка. Теперь у него есть шанс вернуться домой с деньгами…

Презумпция статистики

В Приморском крае дело Афанасьева скорее всего станет первым случаем, когда удастся доказать, что был осужден невиновный. Однако обвинение надо бы выдвигать не против отдельных оперработников, следователей, экспертов и судей, а против бытующей в некоторых следственных органах негласной системы, которая поощряет отсутствие в отчетах нераскрытых преступлений.

Существует несколько классических способов улучшения статистики раскрываемости преступлений. Самый “надежный” – списать несколько преступлений на умершего или убитого рецидивиста. Следующий популярный способ – заставить подозреваемого взять на себя еще несколько таких же преступлений (вора – краж, убийцу – убийств), ведь с практической точки зрения нет никакой разницы, за что сидеть 10 лет: за одно преступление или за 5. Заставить же человека признаться в том, что он не совершал, имеется масса способов. Афанасьева, например, сначала били палками, а потом угощали куревом и чаем.

Сейчас прокуратура расследует дело об убийстве Иванова, которое неожиданно получило новый поворот. Следствие наверняка доведет это конкретное дело до логического конца, и справедливость восторжествует. Но пока в правоохранительном обиходе презумпция статистики будет главенствовать над презумпцией невиновности, на месте Афанасьева может оказаться каждый.