Абсолютный Lucky

Он считает, что самый ужасный отзыв о кино – «милый фильм». Он не имеет никаких актёрских суеверий. Он родился в Приморье, но в сознательном возрасте на малую родину прилетел впервые. Он гордится, что когда-то был «цыплёнком табака». Леонид Ярмольник. Чел

30 сент. 2009 Электронная версия газеты "Владивосток" №2606 от 30 сент. 2009

Он считает, что самый ужасный отзыв о кино – «милый фильм». Он не имеет никаких актёрских суеверий. Он родился в Приморье, но в сознательном возрасте на малую родину прилетел впервые. Он гордится, что когда-то был «цыплёнком табака». Леонид Ярмольник. Человек, успевший посадить на родине дерево буквально в первые часы после прилёта. А он так живёт – ни минуты зря!

«Давно бы меня заказали за долги»

- В последние годы в моей жизни, - сказал Леонид Исаакович на творческой встрече со зрителями в кинотеатре «Океан», - было два больших события. Первое, которое ещё не закончилось, - это съёмки у гениального Германа в картине «Трудно быть богом». Не уверен, что в прокате лента будет называться именно так, возможно, «Резня в Арканаре». Я играю Румату… Надеюсь, если всё будет хорошо, кино выйдет во второй половине будущего года. Его ждут уже много лет, по нему лет шесть плачут Канны и Венеция, «Оскар» просто истосковался…
Второе событие – это «Стиляги». Я счастлив, что стал продюсером этого фильма. Считаю, что это лучшая картина нынешнего года. Валерий Тодоровский – оригинальный, узнаваемый режиссёр, достойно продолжающий традицию своей семьи. У нас был успех в прокате, с картиной поздравляли все: от президента и Пугачёвой до Михалкова и Данелии.

- Это была тяжёлая работа – сделать «Стиляг»?

- Снимать мюзикл тяжело, в этом жанре в нашей стране никто ничего пока не делал – да, были музкомедии, но наша картина – совсем другая, «Стиляги» сняты так, как снимают мюзиклы в Америке. Фильм мы делали четыре года, ездили с Валерой в Америку, изучали, как такие вещи снимают там, потом два года у меня артисты репетировали и танцевать учились, полтора года делалась музыка…
Через несколько дней в Москве будут заседать наши киномэтры – Меньшов, Михалков, Шахназаров и будут решать, какую картину этого года отправлять на «Оскар» от России. Если случится так, что отправят «Стиляг», мне кажется, что у неё есть шансы… Помните, там Гармаш держит на руках негритёнка и говорит: «Наш человек!»? А у них такой вот «наш человек» нынче в Белом доме. Кроме шуток, у картины масса объективных достоинств. Да и давно наши фильмы «Оскаров» не получали, вам не кажется?
Мы получили «Нику», это невероятно высокая награда в нашем сообществе, ведь признание коллег по цеху – это самое трудное. Валера Тодоровский представлял картину в Торонто, это третий в мире фестиваль после Венеции и Канн. Зал 15 минут аплодировал стоя после просмотра. Но главный успех не в этом, а в зрительском признании и признании коллег. Жаль, что в нашей стране это никак не выражается в деньгах. Я как продюсер скажу – картина убыточная. У меня сейчас три судебных процесса, я всем должен. Чтобы рассчитаться с долгами, картина должна была принести 36 миллионов долларов. Мы собрали 20 миллионов – и тут прыгнул курс доллара, получилось – 16, а 20 миллионов – долги. И я не рассчитаюсь за картину никогда. Давно бы уже заказали, кабы занимался чем-то другим, а не кино.

- «Стиляг» не только хвалили, но и сильно ругали…

- Замечательно! Чем больше спорят о картине, тем больше она к месту. Если все хвалят – это пресно, все ругают – это глупость. Споры – первый признак удачи. Что касается слов «не было этого в 50-е» - а мы что, документальное кино снимали?

Обаятельный Кащей

- Кино – по-прежнему главное дело вашей жизни?

- Я снимаюсь в нескольких фильмах, например, с Сергеем Безруковым в ленте «Самая реальная сказка». В этом фильме я дорос до настоящей роли. Да, играю Кащея Бессмертного, а Серёжа – Ивана-дурака. Я действительно в кадре выгляжу умнее (смеётся). Мой герой воплощает все самые гадкие силы сегодняшнего дня – Кащей эдакий омерзительно-обаятельный олигарх, который днём строит больницы для детей, а ночью их ест, а в охранниках у меня – три богатыря.
Ещё я снимаюсь в самой молодёжной комедии, после выхода которой меня или зауважают, или скажут – Ярмольник совсем с ума сошёл. Это фильм для тинейджеров – «Любовь в большом городе-2». Из того, что готово – к Новому году на российском канале выйдет многосерийный фильм «Иван да Марья», я играю, как бы смешно это ни звучало, Ивана. Это такая комедийно-детективная история.
Что касается театра… Не так давно я репертировал в МХТ имени Чехова у Табакова «Свадьбу Кречинского», мы уже и костюмы сделали, и декорации, но… У меня не было ощущения, что спектакль получился, что после премьеры меня поздравят… Я встал на колени перед Олегом Павловичем Табаковым, взмолился: «Не хочу, чтобы после премьеры сказали: позвали во МХТ «цыплёнка табака». И Олег Павлович понял, спектакль не пошёл. Не так давно на меня вышла Галина Волчек, если всё получится, то, может, сделаем спектакль «Враги истории любви» по книге лауреата Нобелевской премии Зингера. Это будет спектакль о холокосте, о любви, о жизни… Там всего четыре персонажа, играть будем я, Елена Яковлева, Чулпан Хаматова и Марина Неёлова… По-моему, лучшие в мире партнёрши!

- Вы, насколько известно, много занимаетесь благотворительностью…

- Я стараюсь помогать. И не только я. Чулпан Хаматова, Женя Миронов, Маша Миронова… Мы недавно с фондом «Артист», где я председатель попечительского совета, провели вечер - на него пришли ребята, которые родились без ног и которым мы помогли в Америке сделать операции, поставить уникальные протезы. И вот когда эти 18-летние парни пошли сами по подиуму, я вам клянусь, я ревел от счастья.

- А что ещё делает вас счастливым?

- Моё личное счастье… Для красного словца – я абсолютный lucky, мне всю жизнь везёт. И чем старше становлюсь, тем лучше понимаю – это везение от того, что я другого в жизни никогда не принимал, всегда делал то, что хочу, добивался, чего хочу, мне везло с женой, дочкой, друзьями, учителями… Может, какой-то ангел ведёт, я с удовольствием в это верю.

- А в Бога верите?

- Буквально – нет. Верю в то, что существует высший разум. Не люблю церковников. Не люблю, что церковь стала бизнесом – посмотрите, на чём они приезжают на свои съезды, там же «майбахи», «бентли», 600-е «мерсы». Даже если есть у батюшки такая машина, зачем же ею хвастать? И я против, когда президент или премьер идёт в церковь на Пасху. Это крайность, в которую мы бросились… Вера – штука хорошая, но когда человек слаб и бесталанен, у него остаётся только церковь. И чаще всего фанатичная вера свидетельствует не о нравственной чистоте, а о беспомощности.

К коляскам готов!

- Не ёкнуло сердце, когда вышли из самолёта?

- Лукавить не стану – не ёкнуло. Но! У меня было внутреннее ощущение, что я должен сюда приехать. Теперь могу быть спокоен: побывал там, где родился. Должен сказать, что ни кино, ни телевидение не дают представления о том, как здесь красиво. Здесь удивительный край, ни на что не похожий, даже когда самолёт идёт на посадку среди сопок… Единственно что хочется – чтобы было больше внимания государства… У нас всё как-то шиворот-навыворот. Я даже завидую Америке – у них есть не только Нью-Йорк и Вашингтон, но любой, даже самый маленький город, всё равно красивый, замечательный. А у нас на сегодняшний день есть Москва – и всё.

- Как вы соглашаетесь на проект?

- Смотрю сценарий, потом – разговор с режиссёром. А уж если повезло с коллегами – то это бонус. Не люблю роли в стиле «рылом посветить», просто чтоб в картине был Ярмольник. Такие роли не беру никогда. Ради денег не снимаюсь. Если мне надо заработать, я могу провести корпоратив, поехать с творческими встречами. Не зря говорила Раневская, что сняться в плохом кино – плюнуть в вечность.

- У вас была идея сделать серию CD, на которых знаменитые артисты читали бы классику…

- Была. Но не случилось. Я записал «Трудно быть богом» и «Камеру обскура» Набокова. «Камерой обскура» горжусь, считаю, что это лучшее из того, что я сделал в жизни вообще. Обожаю это произведение.

- Сколько вам лет внутри?

- Такое чувство, что год назад окончил театральное училище… Но, сплюну, это потому, что Боженька меня хранит, со здоровьем всё более или менее нормально, не часто возникают возрастные давление или аритмия… А вообще кажется, что 30 последних лет промелькнули, как два сезона.

- Вы много говорили о тинейджерах, есть ли надежда, что эти ребята вырастут и станут хорошими?

- Есть. Я сожалею о том, что они не очень хотят понимать, про что болит голова у меня, не все умеют чувствовать, что они мало читают, мало смотрят хорошее кино, кормятся дерьмом – за исключением одного из сотни, который книжку почитает, кино хорошее посмотрит, задумается и откроет для себя другой мир. Но в целом процент нормальных людей, на которых потом страну можно будет оставить, - он сохраняется.

- Готовы ли морально стать дедушкой?

- Мечтаю! Я говорю дочке – ты пропускаешь момент, я готов к коляскам как никогда.