Они не хотят видеть даже родных

Состояние пострадавших пока тяжелое Врачи – обычные люди. Информация о пожаре потрясла их так же, как и всех остальных. Санитарочка в краевом ожоговом центре ДВОМЦ прокомментировала просто: «Аж мурашки по телу побежали». Большинство же из нас особенно остро ощутили в тот день хрупкость человеческого тела и зависимость каждого от неумолимого стечения обстоятельств, чьей-то халатности, нерасторопности.

18 янв. 2006 Электронная версия газеты "Владивосток" №1886 от 18 янв. 2006

Состояние пострадавших пока тяжелое
Врачи – обычные люди. Информация о пожаре потрясла их так же, как и всех остальных. Санитарочка в краевом ожоговом центре ДВОМЦ прокомментировала просто: «Аж мурашки по телу побежали». Большинство же из нас особенно остро ощутили в тот день хрупкость человеческого тела и зависимость каждого от неумолимого стечения обстоятельств, чьей-то халатности, нерасторопности.

На Гоголя большой пожар, везут много пострадавших – такое сообщение получили врачи. Как и положено в такой ситуации, был немедленно собран штаб по гражданской обороне и через пять минут стали развертывать дополнительные койки. В 13.20 начали привозить пострадавших, каждые пять-десять минут подъезжала машина скорой помощи, одну девушку примчал на собственной машине муж. Все оказались молодыми – от 24 до 35 лет, и все с тяжелыми ожогами.
В центре немедленно развернули дополнительную палату реанимации. Медики действовали по всем правилам, готовы были принять до 20 больных. Врачи, разделившись на бригады, определяли площадь и глубину ожогов, делали перевязки, продолжили противошоковые мероприятия, которые начали их коллеги по пути в больницу. Они честно делали свою работу, хотя, естественно, у каждого сжималось сердце, ведь привыкнуть к горю нормальный человек никогда не сможет. Все медики были на своих местах, привлекли еще и специалистов с кафедры общей хирургии ВГМУ, одновременно работали две перевязочные, была задействована масса народу – одни перевязывали, другие заполняли истории болезни, третьи делали назначения. Вот такой страшный конвейер. При этом опытные врачи понимали, что отравление продуктами горения может сказаться на третьи-четвертые сутки. Ведь там горел пластик. Поэтому сейчас никто не говорит о перспективах больных, никто не дает точных прогнозов, состояние всех расценивается как тяжелое. Особенно сложное положение у Светланы Шульминой, которой всего 24 года. Она находится в палате реанимации.
Безусловно, надо надеяться на лучшее – врачи делают все возможное. Это отделение работает более 30 лет, опыт накоплен большой, тактика лечения, как говорят медики, общепринятая.
В ординаторской, где согласился ответить на наши вопросы заведующий центром Сергей Терехов, даже на второй день не умолкал телефон. Накануне же медики просто не успевали класть трубку. Звонили коллеги, знакомые, близкие пострадавших, интересовались, чем могут помочь. Помощь предлагали многие, даже некоторые страховые компании, несмотря на то, что не все больные были у них застрахованы. Как всегда, горе объединило людей. Лечение в этом отделении действительно дорогое – в сутки только медикаментов нужно на сумму от 5 до 10 тысяч рублей. Однако, как сказал Сергей Михайлович, на сегодняшний день ожоговый центр обеспечен всем необходимым.

В день трагедии к пострадавшим приехал психолог, который продолжает с ними работать. Люди находятся в депрессии, они не хотят видеть никого, даже родных. И. о. зав. отделением реанимации и анестезиологии Елена Серебрякова твердо встала на пути нашего фотокорреспондента: «Никого не позволю тревожить». И больных, и врачей понять можно – слишком сильна боль, и не только физическая. У этих женщин погибли коллеги, подруги.
Краевой ожоговый центр сработал так, как и положено в чрезвычайной ситуации. Теперь нам остается только надеяться. Ну а те, кто может, пусть молятся за сохранение жизней таких молодых женщин.