Убит под Мукденом

Публикуя эту фотографию, мы полностью отдаем себе отчет в том, что наши шансы выяснить, кому она принадлежала и кто на ней изображен, чрезвычайно малы. Да и история ее появления на газетной полосе - во всяком случае, та часть истории, которая нам пунктирно известна - растянулась ровно на 100 лет.

25 май 2005 Электронная версия газеты "Владивосток" №1756 от 25 май 2005

О чем расскажет фотография?

Публикуя эту фотографию, мы полностью отдаем себе отчет в том, что наши шансы выяснить, кому она принадлежала и кто на ней изображен, чрезвычайно малы. Да и история ее появления на газетной полосе - во всяком случае, та часть истории, которая нам пунктирно известна - растянулась ровно на 100 лет.

…Японский подданный Кавасима Суэдзо родился в префектуре Ивате в 1879 году (12-й год эпохи «Мэйдзи»). На рубеже веков Суэдзо-сан окончил военное училище и в 1904 году как кадровый военный был направлен в Маньчжурию, на полях которой развернулись бои между русской и японской армиями. В марте 1905 года под Мукденом (ныне город Шэньян китайской провинции Ляонин) произошло сражение, ставшее одним из решающих событий всей сухопутной кампании. В том бою принимал участие младший лейтенант Кавасима Суэдзо.

…Из записей, сделанных по горячим следам рукой Суэдзо-сан на обратной стороне этой фотографии, можно понять, что ее отдал ему подчиненный солдат, который, в свою очередь, нашел снимок на поле боя - во время преследования отступающей русской армии. Размеры фотографии - 8,5 на 12 сантиметров, она явно сделана в фотопавильоне. Трое ребятишек, явно русских, нарядно одеты и выглядят наивно и мило. С высокой долей вероятности можно утверждать, что это дети офицера. Скорее всего снимок сделан где-то на российском Дальнем Востоке, причем в фотопавильоне, выполненном в японском стиле. На рубеже XIX и XX веков такие павильоны держали японские подданные, которые (по одной из версий) большей частью занимались военной и экономической разведкой.

По нашей просьбе фотографию изучала научный сотрудник музея имени Арсеньева Ираида Клименко, являющаяся крупнейшим специалистом по старинным фотоснимкам и сепиям, выполненным на территории Приморья. По ее словам, скорее всего снимок был сделан не в нашем крае, хотя задник несколько похож на тот, что был в японском фотосалоне «Мори», который в самом начале ХХ века располагался в центре Владивостока - приблизительно напротив нынешнего ювелирного магазина «Изумруд» на Океанском проспекте.

Обо всем этом скорее всего не знал младший лейтенант Кавасима Суэдзо, который написал на обратной стороне: «Сердце, думающее о детях, одинаково, как на Востоке, так и на Западе. Прискорбно, если какой-то отец, владевший этой фотографией, погиб».

…После войны он ушел с военной службы и с семьей переехал в Америку. Однако война и там догнала его: после Перл-Харбора, как и другие японцы, он был помещен в лагерь для интернированных лиц в штате Аризона и в 1944 году умер.

А этот снимок много лет спустя - в 80-х годах ХХ века - разбирая семейный архив, нашел в старом альбоме сын его племянника - Кавасима Седзи. Нынче бывший директор префектуральной опытной рыбопромышленной станции уже давно на пенсии, ему 78 лет, он живет в городе Хакодате, губернаторство Хоккайдо. В прежние годы у него не было никакой возможности узнать что-либо об истории старинного снимка, однако теперь, в год столетия окончания русско-японской, он решил попытаться это сделать. И обратился к журналистам газеты «Хоккайдо симбун», которые и рассказали всю эту историю своим читателям. А поскольку газеты «Хоккайдо симбун» и «Владивосток» давно связывают побратимские отношения, то японские коллеги попросили нас тоже опубликовать эту фотографию (что мы с удовольствием и делаем), рассчитывая на тот единственный и почти невероятный шанс, который позволит нам вместе с нашими читателями выяснить «домукденскую» судьбу снимка.

В конце материала, опубликованного недавно в «Хоккайдо симбун», его автор Аихара Хидеки приводит слова Кавасима Седзи: «Думаю, что у дяди отца, прошедшего через русско-японскую войну, возникло чувство неприятия самой войны, поэтому он и оставил военную службу. Очень хочется рассказать русским о том, что военные с таким мышлением были в то время и в японской армии. И еще хотелось бы подарить эту фотографию соответствующему российскому учреждению, чтобы ее хранили и выставляли…».