Елка маршала Жукова растет на Океанской

Как только попадаешь в просторный двор пригородного дома Вадима Яковлевича и Нелли Ивановны Савченко, что на станции Океанская, взгляд сразу выхватывает шеренгу елочек - стройных, подтянутых, так и хочется сказать - с военной выправкой. Это маршальские дерева.

2 нояб. 2004 Электронная версия газеты "Владивосток" №1649 от 2 нояб. 2004

Сын войны посадил ее к 50-летию Победы

Как только попадаешь в просторный двор пригородного дома Вадима Яковлевича и Нелли Ивановны Савченко, что на станции Океанская, взгляд сразу выхватывает шеренгу елочек - стройных, подтянутых, так и хочется сказать - с военной выправкой. Это маршальские дерева.

Вадим Яковлевич посадил их почти 10 лет назад, к 50-летию Победы. Одну - в честь Жукова, вторую - в память о Рокоссовском, третью посвятил Говорову, а самую маленькую пушистую красавицу принес из тайги чуть позже - она связана с именем Зои Космодемьянской. Сейчас ели вымахали под 3 метра и выше. Как замечает хозяин, к 70-летию со дня окончания Великой Отечественной в самую пору войдут, смотришь,  и правнуки о том  страшном и геройском времени помнить будут. А чтобы люди не забыли, какой дорогой ценой досталась Победа, Вадим Яковлевич задумал сделать на свободном участке рядом с домом уголок воинской боевой славы, высадить здесь ели в память о каждом приморце - Герое Советского Союза и кавалерах трех орденов Славы. А  на берегу моря поставить часовню  в честь маршала Жукова - он это по праву заслужил. 

- Сам я сын войны, - рассказывает Вадим Яковлевич, которому на днях исполнилось 70 лет. - Отец, Яков Тимофеевич, кадровый военный, подполковник, погиб в небе над Днепропетровском в первые дни войны. Он был командиром эскадрильи, поднял машины в воздух, чтобы принять неравный бой - немцев было в несколько раз больше. Отец чувствовал, что погибнет, и попросил своего техника узбека Ахмеда Кадырова  позаботиться о семье. Спустя несколько дней Ахмед смог посадить нас с мамой в воинский эшелон. Благодаря его записке нас на полгода приютила семья Кадыровых в Ташкенте. Но прежде чем мы туда попали, пришлось пережить все ужасы эвакуации. Мне тогда еще семи лет не было, но до сих пор помню горький вкус сгоревшей пшеницы, мы с мамой побежали спасаться в поле, когда эшелон разбомбили. Потом попали на Кубань, дальше через Каспий и пески Кара-Кума - в Ташкент. Позже мама устроилась на железную дорогу - подвозила снаряды к Сталинграду...

Мальчишки военной поры взрослели рано, они остались в семье за мужчин. Вадим Савченко поступил в ДВВИМУ не только из романтических соображений, хотя море полюбил с первого взгляда, - здесь курсантам полагались “котловое довольствие” и пусть маленькая, но стипендия. Все с матери лишнюю копейку не тянуть: жили, как и все в то время, тяжело.

Получив специальность судового механика, Вадим Савченко вскоре стал секретарем Магаданского обкома комсомола - он с детства был лидером по натуре. На XIV съезде комсомола в Москве его заметил Никита Хрущев: очень нестандартным оказался доклад  - вместо парадного рапорта о достойных трудовых победах молодежи золотой “житницы” страны откровенный разговор о наболевшем. Спустя некоторое время  В. Савченко оказался участником первой международной делегации, которая, неслыханное дело во времена «холодной войны», отправилась в Америку.  И что самое потрясающее - советских посланцев должен был принимать сам Дж. Кеннеди. Было это осенью 1963 года. Весть об убийстве президента Америки застала советскую делегацию, в ее составе было 22 человека, на экскурсии в нью-йоркском порту. И все же на “прием” к американскому президенту русские попали - их пригласили принять участие в траурной церемонии прощания на Арлингтонском кладбище. Вдова президента Жаклин Кеннеди сказала тогда Анастасу Микояну, в то время заместителю председателя Совета министров, который прилетел на похороны: “Передайте Хрущеву, он теперь один остался, кто может сберечь этот мир”.

40 лет спустя, осенью прошлого года, Вадим Яковлевич написал стихотворение-воспоминание о тех событиях “Жаклин Кеннеди почти по-есенински”:

 Ах Жаклин, ты моя Жаклин,
Потому что с России я, что ли,
Мне так жаль твоих первых седин
И нахлынувшей в сердце боли…

Большая поэтическая тетрадь В. Я. Савченко похожа на изрядно потрепанную амбарную книгу - она всегда при нем. К 70 годам он стал философом и записывает сюда немало мудрых мыслей и порой нескладных, но так волнующих его сердце строк:

Когда трудно проживается,
Я в поэзию ныряю...
Ничего не выбираю -
Мир взираю с высоты...

Рифма в сердце нарождается,
И выходит, получается,
Жизнь, подруга, продолжается...
И к чему мне -
                          с дури - недури
Жечь последние мосты…

В последние теплые дни уходящей осени Вадим Яковлевич, вооружившись лопатой и мешком, снова отправится в тайгу - набрать хорошей землицы с листом-опадышем и придать сил памятным маршальским  елочкам - зима обещает быть суровой.