Рейдеры погибают в одиночку

Война, начатая Японией в январе 1904 года против России, оказалась для ее правительства, а также военного и морского командования полной неожиданностью. Вся Тихоокеанская эскадра была сосредоточена в Порт-Артуре. Владивосток остался базой Сибирской военной флотилии, состоящей из миноносцев и отряда крейсеров. В него входили броненосные «Россия», «Громобой», «Рюрик» и бронепалубный быстроходный крейсер «Богатырь».

3 авг. 2004 Электронная версия газеты "Владивосток" №1598 от 3 авг. 2004

Война, начатая Японией в январе 1904 года  против России, оказалась для ее правительства, а также военного и морского командования полной неожиданностью. Вся Тихоокеанская эскадра была сосредоточена в Порт-Артуре. Владивосток остался базой Сибирской военной флотилии, состоящей из миноносцев и отряда крейсеров. В него входили броненосные «Россия», «Громобой», «Рюрик» и бронепалубный быстроходный крейсер «Богатырь».

28 января командир крейсерского отряда получил из штаба наместника государя и главнокомандующего сухопутными и морскими силами на Дальнем Востоке первую директиву: «Вы с крейсерами имеете выйти в крейсерство для нападения на морские сообщения японцев, избрав целью ваших действий:

а) военные суда неприятеля слабой по сравнению с вами силы, б) военные транспорты, в) коммерческие суда.

Местом действия назначается Японское море, но если проход в Желтое море окажется возможным без особого риска, то выход в это море - на главные пути следования транспортов в Порт-Артур - представлялся бы крайне полезным.

При встрече с превосходными силами противника боя с ними необходимо избегать. Алексеев».

В первом - февральском походе крейсеру «Рюрик» удалось потопить японский пароход. Второй поход рейдеров был более удачным. Крейсер «Громобой» потопил войсковой транспорт «Идзумо-мару» водоизмещением 3229 тонн и четырехмачтовый «Хитаци-мару» водоизмещением 6175 тонн.

4 июля «Громобой», «Россия» и «Рюрик» вышли в третий поход. Рейдеры прошли «сквозь Японию» по Сангарскому проливу и начали досмотр торговых судов. Были досмотрены и потоплены несколько крупных пароходов и шхун, в том числе американский «Найт Коммандер», перевозивший рельсы и фермы железнодорожных мостов.

16-суточное крейсерство обошлось, как писал в своем рапорте Иессен, «без потерь в людях, а равно и без одной человеческой жертвы на уничтоженных судах или взятых призах». Русский отряд за его неуловимость зарубежная пресса окрестила «эскадрой-невидимкой».

Значительно хуже было положение адмирала Камимуры. Разъяренные понесенными убытками судовладельцы и грузополучатели сожгли его дом. Камимура все же не терял надежды на встречу с крейсерами Иессена. 1 августа 1904 года эта встреча произошла.

29 июля в штабе отряда получили телеграмму наместника: «Эскадра вышла в море, сражается с неприятелем, вышлите крейсера в Корейский пролив».

В 5 часов утра 30 июля крейсера покинули бухту и взяли курс на юг. По прикидкам командира отряда Иессена порт-артурская эскадра должна была подойти к островам Цусима рано утром 1 августа. На рассвете отряд был на месте предполагаемой встречи и повернул на запад, дожидаясь подхода русских кораблей. Вскоре севернее отряда показались силуэты, но это была броненосная эскадра Камимуры, отрезавшая путь к отступлению. В 5 часов 5 минут утра японская эскадра дала первый залп. На мачтах рейдеров подняли Андреевские флаги. Они вступили в неравный бой.

Мощные фугасные снаряды обрушились на шедший концевым «Рюрик». В 6 часов 28 минут на нем был поднят сигнал: «Руль не действует». После нескольких попаданий в корму у корабля были затоплены румпельное и рулевое отделения, разбиты рулевые приводы. «Громобой» и «Россия» стали описывать вокруг него круги и более двух часов прикрывали его огнем и корпусами. Постепенно корабль стал обретать ход, и его скорость подошла к восьми узлам.

Тогда Иессен предпринимает рискованный маневр. По его приказу «Россия» и «Громобой» стремительно уходят на север. Вслед за ним устремляются броненосные крейсера японцев. Погоня продолжалась около трех часов, и крейсера вели бой на параллельных курсах. В 10 часов японцы прекратили преследование. 5-часовой бой был завершен. Крейсера взяли курс на Владивосток. Команды заделали наиболее опасные пробоины, а вечером 2 августа похоронили в море 139 убитых в бою и умерших от ран. 16 августа корабли заняли штатные места в бухте Золотой Рог.

С самого начала рывка на север матросы допытывались у офицеров: «Куда мы идем и не бросили ли «Рюрика»?» Иессен надеялся, что за время погони корабль сможет укрыться у берега или в море. Но к «Рюрику» уже подтягивались два старых легких крейсера отряда контр-адмирала Уриу «Нанива» и «Такачихе». Они вдвое меньше его, но у каждого по два 10-дюймовых орудия. Даже их первые попадания делали дальнейшее сопротивление бессмысленным, но крейсер не сдавался. Огонь вело последнее оставшееся целым кормовое орудие. Но было подбито и оно. Тогда по приказу Иванова рейдер предпринял попытку таранить приблизившийся к нему «Такачихе», но тот успел увернуться.

Из 22 офицеров невредимыми остались только семь,  из 800 человек команды 200 были убиты, раненых тяжело и легко - 278. Принявший командование кораблем лейтенант Иванов приказал трюмной команде открыть кингстоны, а оставшееся до погружения время потратить на спасение раненых.

Вот как рассказывал об этом судовой священник рейдера иеромонах Алексий: «Матросы бились самоотверженно. Многие после перевязки снова шли в бой. Корабль постепенно погружался. Видя это, я пошел исповедовать умирающих, они лежали на трех палубах по всем направлениям. Ужасная картина: кто без рук, без ног, без челюстей, окровавленные, разбитые. Среди массы трупов и стонов я стал делать общую исповедь. Я исповедовал людей группами, перебегая от одной к другой. Последняя группа из 50 человек. Было все сделано для спасения погибавших. Лейтенант Иванов распорядился выносить раненых, привязывать их к койкам и бросать за борт (небольшое пояснение: матросские койки того времени представляли собой соединение матраца, наполненного пробковой крошкой, с гамаком, и отлично держались на воде). Ко мне подбежал лейтенант, надел на меня спасательный круг и приказал прыгать за борт».

Тонущий корабль оказался в кольце спасающихся. Оставшиеся с лейтенантом моряки убрали погибших с палубы, плотно задраили двери и покинули корабль. С японских кораблей уже спешили на помощь шлюпки. В 10 часов 20 минут крен усилился, крейсер опрокинулся на левый борт и затонул. «Рюрик» ушел на дно, выполняя неписаный закон морской войны: рейдеры погибают в одиночку.

КСТАТИ

Взгляд историка скорее всего безупречен в своей фактографической точности. Но так уж повелось в России (да, наверное, и не только у нас), что любой героический поступок – а командный подвиг «Рюрика» к таковым можно отнести безусловно – обязательно обрастает целым ворохом различных легенд. Не случайно, когда мы готовили материал к 100-летию последнего боя прославленного российского крейсера, в редакцию пришло вот это письмо:

«К вам обращается Александр Иванович Неведомский, 1929 года рождения, бывший моряк Дальневосточного морского пароходства, ныне пенсионер. То, что я вам хочу рассказать, – правда, за исключением, может быть, названия корабля. В 1943 году я, 14-летний мальчишка, плавал юнгой на пароходе «Фабрициус». Доставляли различные грузы из Америки по ленд-лизу. Обычно ходили через пролив Лаперуза. Тогда южная часть Сахалина была японской, и в проливе постоянно курсировал военный корабль. У него были высокие трубы, и он страшно дымил, заволакивая черным дымом весь пролив. Японцы тогда имели привычку останавливать наши суда для досмотра и проверки. Так вот, этот корабль порой подходил к нашему судну довольно близко, настолько, что его можно было хорошо разглядеть. Сам корабль был небольшого размера, корпус клепаный, прямой форштевень в подводной части заканчивался мощным клепаным клювом-тараном. Корпус темной окраски, надстройка светлая, вооружение слабое. Но по тому, как он тяжело, медленно и громоздко покачивался на волне
, можно было судить об утраченной мощи. Тогда еще старые моряки говорили – а мне посчастливилось плавать с моряками дореволюционного коммерческого флота, - что это русский корабль, и имя ему – «Рюрик»…

Вот такое письмо. С военно-исторической точки зрения понятно, что это – не более чем красивая легенда; страшно израненный в последнем бою «Рюрик» затонул на такой глубине, что его подъем был просто технически  невозможен. Но и спустя 40 лет после его гибели о нем помнили старые моряки и рассказывали салагам, юнгам. Это – правда. Хотя официальная советская история о русско-японской войне в те годы не сильно вспоминала.

И все-таки – «Рюрик»…

Как в той легенде о Чапаеве. Говорят ведь, что он все-таки выплыл из ледяных волн Урала…