Валентин СЕРГИЕНКО: Нам есть что представить миру

Выбралась ли российская наука из разрушительного кризиса перестроечных лет? Занимаются ли дальневосточные ученые лишь «высокой» наукой или готовы дать идеи производству? Какие разработки в их «золотом фонде»? На эти вопросы отвечает академик Валентин СЕРГИЕНКО, председатель ДВО РАН.

18 июнь 2004 Электронная версия газеты "Владивосток" №1574 от 18 июнь 2004

Выбралась ли российская наука из разрушительного кризиса перестроечных лет? Занимаются ли дальневосточные ученые лишь «высокой» наукой или готовы дать идеи производству? Какие разработки в их «золотом фонде»? На эти вопросы отвечает академик Валентин СЕРГИЕНКО, председатель ДВО РАН.

ОНА ЖИВА

- Сразу должен внести в наш разговор оптимистическую ноту: слухи о смерти российской науки и науки на Дальнем Востоке несколько преувеличены. Да, прошедшие 13 лет были не самыми простыми в жизни академии на Дальнем Востоке. Какие-то моменты переживались тяжелее, чем в Москве: если в столице ученого не устраивал уровень оплаты, он мог подработать в вузе, близко к своей квалификации, а не в ларьке, как у нас. Тем не менее мы за все эти годы не потеряли ни одного научного института! В то время как целый ряд отраслевых НИИ попросту развалился. Да, ушла часть персонала: было 12 тысяч работающих, осталось 7200. Но сегодня нам вновь потребовались научные кадры.

- Уехали, наверное, не самые бездарные?

- Отток кадров случился, он действительно состоял в основном из деятельных специалистов…

- Отчалили за рубеж?

- Как раз меньше всего, больше в Москву или Петербург. Но сейчас видна другая тенденция, не самая худшая: достаточно много наших ученых работает по контрактам в Корее, Японии, на Тайване, в Китае, в США, в том числе на Аляске. Они остаются нашими сотрудниками, поддерживают отношения со своими лабораториями. Порой подбрасывают своим коллегам   какие-то заказы: совместные экспедиции, расчеты, исследования… Отчасти этим объясняется и то, что в последние годы у нас неуклонно растет число публикаций в очень авторитетных зарубежных научных журналах.

Вот лишь один пример: Игорь Семилетов, работая по контракту в США, уже много лет ведет скрупулезные исследования в Арктике, связанные с проблемой глобального потепления. В этом районе планеты происходят колоссальные изменения и процессы, которые  пока сегодня не слишком понятны даже ученым. За год под воду в северных широтах уходит примерно 15 метров суши, тают вечномерзлотные линзы… Сейчас в исследованиях вместе с американцами готовятся участвовать ученые из Тихоокеанского института океанологии. Нам всем важно понять, что же там происходит.

Словом, у нас на глазах среди российских специалистов появились такие, которые часть времени проводят в исследованиях за рубежом, часть – дома. Собственно, это мировая практика…

Жаль, что мало таких примеров. Еще больше жаль, что есть специалисты, которые все-таки выбирают другие страны для жительства.

С другой стороны, процесс миграции в каких-то пределах нужен: нужны свежая кровь и новые идеи.  И это тоже проблема: талантливая молодежь…

ВЗРАСТИТЬ «МИМОЗУ»

- Валентин Иванович, видимо, трудно заманить молодых в науку, если уровень зарплаты остается далеким от житейских реалий…

- Между прочим, сначала было бы кого «заманивать».

- В смысле талантливые ребята «на огороде» не растут массово?

- Именно. Потому что далеко не каждый выпускник способен работать в науке. К тому же общий уровень выпускников вузов упал, это, увы, неоспоримый факт. И прежде всего из-за колоссального старения материально-технической базы в вузах. Там в лабораториях до сих пор стоит такая техника, которая в действующей науке давно списана в музеи. Студент приходит с нулевым знанием современных методов исследований. Уровень теоретической подготовки – тоже сильно запоздавший, изучают то, что было актуально лет 15 назад… Во всяком случае в области естественных наук.

Безусловно, дает некоторый результат программа «Интеграция» - связь высшей школы с практической наукой. Но и здесь многое зависит от личностей. Есть в науке человек, склонный пестовать студентов, – будет у него смена.

Вот завлабораторией Института автоматики и процессов управления ДВО РАН, член-корреспондент Виктор Лившиц. Он ездит по всему региону, чтобы отобрать лучших ребят в Институт физики и информационных технологий ДВГУ. И потом все годы учебы терпеливо ведет их. Подобное отношение к формированию будущих специалистов и у руководителя Института биологии моря Владимира Касьянова, который одновременно является и директором Академии экологии, морской биологии и биотехнологии ДВГУ.

- Но все равно без квартиры и зарплаты даже самые фанатичные в науке не удержатся.

- Это еще более больной вопрос. Но сегодня мы приняли решение: находить пути, чтобы поддержать финансово молодые кадры. Компенсируем часть суммы, которую молодой специалист тратит на аренду жилья (2 тысячи рублей в месяц). Ищем рыночные пути решения квартирного вопроса, включая ипотеку.

УМНЫЕ ИДЕИ И ПРАВДА ЖИЗНИ…

- Валентин Иванович, российская наука всегда была сильна идеями и, увы, слаба внедрением в практику. А сейчас? 

- Кое-что меняется. Мы разворачиваем программу «Фундаментальная наука – практической медицине». Много прекрасных разработок есть в арсенале Тихоокеанского института биоорганической химии, Биолого-почвенного института, Горно-Таежной станции, центра «Арктика» (Магадан) и других. Совместно с Сибирским отделением РАМН создаем несколько исследовательских лабораторий при больницах, где будут проводиться тестирование и апробирование новых медицинских препаратов и методик, клинические испытания новых лекарств, созданных нашими учеными.

- А выпускать препараты кто будет?

- Это следующий этап – инновационная деятельность. В конце прошлого года мы подписали акт приемки первой очереди опытного завода ТИБОХ. Пока это только стены, но к концу года будут собраны первые линии по производству гистохрома - субстанции для препарата, который в свою очередь должен выпускаться на специализированных фармзаводах. Препарат дает прекрасные результаты в кардиологии, в офтальмологии - при травмах глаз, катаракте, ожогах, других тяжелых патологиях. Уже сейчас мы, на короткое время арендуя площади фармзавода в Подмосковье, ежегодно выпускаем 50 тысяч упаковок офтальмологического гистохрома и 5 тысяч кардиологического.

На очереди еще один хороший препарат – коллагеназа из панциря краба - отлично зарекомендовавший себя в лечении тяжелейших ожогов, ран, имеющий другие перспективы. На выходе максар – гепатозащитный препарат с широкой областью применения, созданный на основе березы Маака, которая растет только в ограниченном ареале Приморья и Хабаровского края. 

А как вам нравятся наработки Биолого-почвенного института, где сотрудники разработали технологию выращивания культурной клеточной массы женьшеня? Не надо ждать годами, когда капризное растение вырастет – можно выращивать клеточную массу с очень интересными свойствами и использовать для получения биопрепаратов. И такая технология есть.

Но вот ведь парадокс! Да, непросто придумать хороший препарат. Но для нас гораздо труднее оказалось продавать его! Надо уметь пробиться на искушенный фармакологический рынок. И значит, теперь стоит задача - подбирать и учить кадры для менеджмента, проводить маркетинговые исследования, вникать в множество других тонкостей!

Кстати, еще одна перспективная задача – марикультура: воспроизводство трепангов, гребешка для дальнейшего производства пищевых добавок и медицинских препаратов.

ПОДВОДНЫЙ ТРУДЯГА

- Валентин Иванович, многим в мире уже известны подводные супераппараты, построенные нашими учеными. Они так и останутся штучными?

- Это как раз один из самых перспективных проектов вообще в масштабах края.

- Что они умеют делать, эти роботы?

- Многое! Прежде всего эти аппараты предназначены для проведения поисково-исследовательских и спасательных операций на акваториях морей и океанов, для инспекции различных подводных инженерных сооружений, мониторинга водной среды, морской геологоразведки. Созданные нашими учеными под руководством академика М. Д. Агеева образцы подводной робототехники на сегодня лучшие в мире и способны выполнять сложнейшие операции на любых глубинах. Эта техника открывает принципиально новые возможности в освоении минеральных и биологических ресурсов океана. К счастью, этими аппаратами всерьез заинтересовались эксперты правительства России. Принято решение создать инженерно-технологический центр по проектированию и изготовлению образцов подводной робототехники во Владивостоке. Мы уже получили первые средства для осуществления проектных работ. Солидная германская фирма готова осуществить подбор и комплектацию центра самым современным оборудованием и системами автоматизации проектных и конструкторских работ. Дело за малым – обеспечить наш инновационный проект финансированием. Подобного предприятия нет пока не только на Дальнем Востоке, но и в России. С его становлением мы связываем надежды выхода ДВО РАН на рынок высоких технологий.

- И когда это чудо техники может вступить в строй?

- Надеюсь, в следующем году.

БЕЛЕЕ ВСЕХ БЕЛЫХ

- Среди серьезных разработок – технологии по очистке радиоактивных отходов атомных подводных лодок. Они имеют перспективы?

- Эти разработки уже сыграли свою роль – мы ведь давно уже не слышим тревожных голосов об угрозе радиоактивного загрязнения территорий Дальнего Востока вследствие накопления чрезмерного количества ЖРО. Причина проста – количество ЖРО уменьшилось в несколько раз благодаря реализации новых технологий, созданных учеными ДВО РАН и успешно реализованных на предприятии «ДальРАО» Минатома. Причем при решении основной проблемы – локализации радионуклидов - попутно была успешно решена и задача предотвращения загрязнения водных бассейнов такими опасными элементами, как кадмий, ртуть и другие. Эти технологии успешно используются в Приморье, в Комсомольске-на Амуре, на Камчатке.

- Еще одна громкая разработка – абсолютно белый пигмент – титановые белила…

- Да, и очень нужная во всех отраслях, если мы хотим говорить о качестве продукции. Скажем, сейчас любая белая краска быстро желтеет. Наш пигмент имеет белизну выше стандарта, он абсолютно стабильный. А это совершенно белые краски – не только для бытовых нужд, но и для авиации, космической промышленности, других отраслей. Например, полиграфии: абсолютно белая бумага, которая не желтеет… Но боюсь, что на территории края недостаточно человеческого и технического потенциала для промышленной реализации этого замечательного проекта. Нужны завод, принципиально новые технологии, которых нет нигде в мире. У нас есть принципиальная схема получения уникального вещества, но нет технологии промышленного производства.

- Вы говорите о нехватке человеческого потенциала. Грустно… Кстати, среди работ ученых Тихоокеанского института географии – предложения по сокращению оттока населения.

- Да, есть и такие. Нам действительно не хватает высококвалифицированных специалистов. Вот построим центр подводной робототехники – остро встанет вопрос персонала. А по демографическим проблемам… Да, ученые вырабатывают идеи. Но примет ли их власть – вот в чем вопрос…

* * *

Опытный завод ТИБОХ будет выпускать субстанции для замечательных лекарственных препаратов: гистохрома (для кардиологии и офтальмологии), коллагеназы (для лечения ожогов и ран), максара (гепатозащитное средство – то есть для защиты печени).

* * *

В Приморье скоро будет построено одно из самых современных в мире предприятий – инженерно-технологический центр по проектированию и изготовлению образцов подводной робототехники. Эта робототехника многое умеет…

* * *

В Приморье,  к сожалению, не хватает кадрового потенциала для внедрения множества уникальных разработок ученых.