Ирония судьбы, или С легким паром!

Двадцать девятый раз Эмиль Брагинский и Эльдар Рязанов поведут нас 31 декабря в телебаню. У этой новогодней истории маленький юбилей – 35 лет как пьеса увидела свет. Она была написана в 1969 году. Готовый сценарий эксцентрической комедии Эмиль Вениаминович, как человек сугубо театральный, прочитал вахтанговцам. После чего его дружно одобрили в коллективе, но пьесу так и не поставили. Может быть, столичным театрам она показалась беспроблемной, безнравственной или приближался 100-летний юбилей со дня рождения вождя мирового пролетариата и было как-то не до похождений молодого подвыпившего врача. Зато ее взяли на вооружение добрый десяток периферийных театров.

26 дек. 2003 Электронная версия газеты "Владивосток" №1484 от 26 дек. 2003

Двадцать девятый раз Эмиль Брагинский и Эльдар Рязанов поведут нас 31 декабря в телебаню. У этой новогодней истории маленький юбилей

– 35 лет как пьеса увидела свет. Она была написана в 1969 году. Готовый сценарий эксцентрической комедии Эмиль Вениаминович, как человек сугубо театральный, прочитал вахтанговцам. После чего его дружно одобрили в коллективе, но пьесу так и не поставили. Может быть, столичным театрам она показалась беспроблемной, безнравственной или приближался 100-летний юбилей со дня рождения вождя мирового пролетариата и было как-то не до похождений молодого подвыпившего врача. Зато ее взяли на вооружение добрый десяток периферийных театров.

Но право первой постановки пьесы

«С легким паром, или Однажды в новогоднюю ночь…» получил тогда Уссурийский городской драматический театр. Повезло ли коллективу с его постановкой или нет – пришлось провести новогоднее расследование. Для того чтобы как можно полнее воссоздать атмосферу спектакля 70-х годов, корреспондент «В» попытался разыскать весь любовный треугольник пьесы. Главный герой Женя Лукашин (Виктор Колобов) работает и живет в Уссурийске, как и Надежда Шевелева (Роза Столбинина), только она уже на пенсии, а Ипполит (Владимир Ленский) перебрался во Владивосток. Вся эта заветная троица с особой теплотой и, как мне показалось, трепетом вспоминала о спектакле.

ПЕРСПЕКТИВНЫЙ ЖЕНИХ ИППОЛИТ

Вот оно как бывает: и Женя, и Надя по сюжету проживали на 3-й улице Строителей. И во Владивостоке тоже есть улица 3-я Строительная (правда, вошедший в классику кино дом № 25 на ней отсутствует). Разумеется, именно в этом районе города нашенского проживает актер Владимир Николаевич Ленский, сыгравший в 70-х в Уссурийске Ипполита. Квартиру имени «Ленского», так в шутку называет артист свое жилье, мы отыскали быстро. Нас встретили приятный мужчина с удивительно голубыми глазами и собака со смешной кличкой Плюс (оказывается, до этого был пес Минус).

ИППОЛИТ НЕ МОГ БЫТЬ БИЗНЕСМЕНОМ

За кружкой чая мы разговорились о спектакле.

- Главный режиссер Александр Ребник к тому времени был уже старенький, - рассказывал предысторию постановки Владимир Николаевич. - И все же он неутомимо ездил в Москву и смотрел, что в моде. В столице было специальное агентство, куда авторы приносили свои произведения. Короче говоря, пьесу взяли, а откуда ее привезли, я не знаю. Наше дело было играть. Как говорил Иннокентий Смоктуновский: «Мы лицедеи».

- А кем был Ипполит по профессии?

- Простой служащий. Это же было коммунистическое время, и он просто не мог быть бизнесменом.

- А с чем вы приходили в гости к Наде?

- Какой-то реквизит у меня в руках был. Кажется, цветы, торт и шампанское. А как же, на Новый год да без подарка?

- На ваш взгляд, в чем секрет популярности спектакля?

- Может, потому, что Виктор Колобов (Женя) брал своим обаянием. Публика его хорошо принимала. Его вообще публика любила. В актерском деле что главное? Магнетизм!

ПРОСТО ВСПОМНИЛ ТЕКСТ

- А когда вы увидели фильм впервые?

- По телевидению. С показом Рязанов подгадал к Новому году. Я помню единственное, что тогда влюбился в Барбару Брыльску. У нас в доме долго висел ее портрет из журнала «Советский экран». Очень обаятельная женщина. Я недавно читал о ней в «АиФ». Барбара признается, что никогда не просила роли.

- У Яковлева по фильму была машина. Он на ней выделывал оригинальные фигуры высшего пилотажа. А вы?

- Какая машина? В театре этого ничего не было. Все действие происходило на сцене у Нади в квартире.

- Если бы вам предложили в этом фильме сыграть роль Ипполита?

- Конечно, ни о чем другом нельзя мечтать. Но для этого надо как минимум жить в Москве. Кстати, мой коллега Миша Пархоменко живет в Калуге. Мы вместе с ним заканчивали театральное отделение. Он снимался в фильмах «Вы чье, старичье?», «Оно» по Салтыкову-Щедрину. А недавно – сыграл в фильме Марлена Хуциева «Роман в Ялте» Льва Толстого. Миша очень похож на классика. А так из нашего выпуска самый известный был Валерка Приемыхов.

- И в фильме вы бы играли, как Яковлев?

- Как ни крути, каждый актер исходит из индивидуальных своих возможностей. В Уссурийск приезжала одна «критикесса», и когда она сказала, что Яковлев простак-комик – имелось в виду актерское амплуа, - меня тогда это убило. Наоборот, то, что он делал, было потрясающе.

ВЗГЛЯД СО СТОРОНЫ

- Ваш любовный треугольник распался. А как бы, на ваш взгляд, сложилась судьба Ипполита 20 лет спустя?

- Если бы я с Надей был?

- Нет, вы же расстались.

- Наверно, нашел бы другую женщину. Судя по тексту, он солидный, красивый мужчина, и высшее образование у него, наверно, было. И что же, он не найдет женщину?

- А Владимир Николаевич, если бы оказался на месте Ипполита, стал бы сражаться за Надю?

- Актер поставлен в такие условия, что должен просто следовать логике режиссера. В Наташу Зубкову, исполнительницу роли Галины, я бы влюбился: ею можно было увлечься. Кстати, странно было, что Женя такую красавицу бросил. Да и в фильме красивая Галя была: такое симпатичное матовое лицо. Грех было не влюбиться!

В гостях у Ипполита мы были поздним вечером. Из окон невозможно было разобрать, где же эта 3-я улица Строителей. Но не ирония ли судьбы жить по соседству с улицей из пьесы?  

***

РЕЖИССЕР - ОБ ИППОЛИТЕ

На какое-то мгновение мне показалось, что режиссер-постановщик спектакля «С легким паром, или Однажды в новогоднюю ночь…» Владимир Мороз, мужчина колоритной внешности с необыкновенным басом, читает за столом пьесу и обращается к собравшимся: «Ну, как, товарищи, будем ставить спектакль?». Все дружно кивают в ответ. Общий любимец актеров, которому удивительно легко удавались водевильные постановки, написал на программке специально для Володи Ленского стихи:

Пусть зрителя вовсю смешит
И принимается пусть с жаром
Тобой рожденный Ипполит
В спектакле нашем
«С легким паром».

***

ОСВЕТИТЕЛЬ - ОБ ИППОЛИТЕ

- Пьяненький Ипполит должен был мыться под душем в шубе и шапке. Мне жалко было актера, и я изобрел для него теневой театр, благодаря которому Володя выходил сухим из воды и ничего не подозревающие зрители переживали за него, а потом начинали смеяться над этой чудаковатой выходкой.

НАДЕЖДА, ОНА ЖЕ МАТЬ ТЕРЕЗА

Сколько будет их еще

– Новых годов, и каждый мы будем встречать с Надеждой, или Наденькой Шевелевой, живущей в уже не существующей стране. И даже советский паспорт Жени, в который она заглядывала, теперь-то точно недействительный. А история живет и сегодня... и даже преподносит маленькие сюрпризы.

Скорее всего, тридцать пять лет спустя учительница русского языка и литературы Надежда Шевелева должна находиться на заслуженном отдыхе. Так же, как и первая театральная исполнительница ее роли Роза Столбинина.

За голубой дверью с рельефным экзотическим рисунком меня встретила миловидная женщина с русыми волосами, пронзительной улыбкой, выдающей готовность скорее подшучивать над обидами судьбы, чем радоваться ее подаркам.

На диване в академичном порядке лежали разноцветные клубки шерсти. Я подумала про себя, что Надежда вполне смогла бы связать к зиме своему неутомимому хирургу теплый домашний свитер. Но врача рядом не было, а вокруг Розы Михайловны терлись две кошки: черная как смоль Муся и ее пятнистый ребенок - Соня. Чернушка устроилась под бочок хозяйки и, слушая рассказ, заснула, а может быть, притворилась, что она давно знает эту историю.

ЖАРА ПО НОВЫЙ ГОД

- Надо сказать, что на спектакле

«С легким паром, или Однажды в новогоднюю ночь…» в Уссурийском драмтеатре было много зрителей, - начала она свой рассказ. – В 1970-м такое лето было жаркое, а актеры играли в шубах - по сюжету-то была зима. Народу в зале битком, духота. Пальто у Вити Колобова от пота, катившегося градом, стало совсем мокрым, и мы его выжимали.

Все смеялись над мокрыми актерами. По сравнению с ними я оказалась в более выигрышном положении. Все время не выходила за пределы своей сценической квартиры. Тогда шикарных костюмов ни у кого не было, и я была одета в обыкновенное строгое платье. Все скромно, как в жизни. Театральный костюм сидел на мне как влитой. Я была худенькая и стройная,

– смеется. – Тогда мне было 37 лет…

НЕ ЕДА, А СПЛОШНАЯ БУТАФОРИЯ

- А как выглядела ваша квартира, собственно, из-за которой и развернулся сюжет?

- Квартира как квартира. Разница была небольшой. Современные дома все одинаковы. Скромные декорации, а посредине стоял стол. Весь

«пищевой» реквизит на нем был бутафорский. Единственное, настоящих огурчиков и хлеба заранее нарезали. То есть видимость создавали, что у нас такой праздничный ужин («Кусочки сыра на тарелочке размазаны»). Расходы на питание тогда были непозволительны. Иногда пьешь «водичку» и… ох! Уже пьяный.

- Премьеру

«обмывали»?

-

Как же, обязательно. Актеры после спектакля оставались за кулисами и в складчину устраивали небольшой банкет.

«Я ЕГО ПОЦЕЛОВАЛА»

-

Надежду в кино играла Барбара Брыльска. Сейчас на ее счету 60 ролей в кино, а в немецком кинословаре она следом после Бриджит Бардо. Но для известной киногероини самое нелюбимое занятие – разучивание текста. Из-за этого она отказалась от многих ролей. А как у вас с этим обстояли дела?

- Как обычно - в театре сроки небольшие.

«С легким паром» учила между домашними делами. Готовила борщ и повторяла роль вслух и про себя. Моими первыми слушателями были овощи. Самое страшное для актера – это ввод в спектакль. Я тряслась, когда меня вводили. Ведь нужно запомнить каждую мизансцену, и ты в это время ходишь, как «тупой барашек», и думаешь, как же выкрутиться. А когда что-то забываешь, то аж во рту сохнет.

Не скажу, что после просмотра фильма эйфория какая-то от восторга была, но роль, сыгранная Барбарой, была интересной. Мягков тоже был обаятельный, как Витя Колобов в свое время.

А потом наш Виктор затоптался на одном месте. Может быть, когда одну роль играешь сотню раз

– она надоедает и становится привычной?! Я чувствую, он затухает. Однажды мы с девчонками в театре (теми самыми подружками, которые приходят в гости. У нас тоже одна была маленькая, а другая – длинная и худая) решили его оживить. Для этого мне надо было его поцеловать. Что ж, я взяла и чмокнула его на сцене. И вдруг у него глаза загорелись, Виктор начал играть на подъеме, так, как он умеет. А я про себя думаю: слава богу! Девчонки помогли. А из-за кулис слышу:

- Во дает! Ты почаще его целуй, и спектакль у нас всегда будет

«гореть»!

-

Часто рассказывают, что героини в своих героев влюбляются. Вы не влюбились в Колобова?

- Нет. Я не влюбчивая. У меня было один раз и навсегда. Я к Виктору относилась по-братски. А они ж, мужики, какие? После поцелуя он загорелся и подумал, что я это серьезно. И напрасно.

ТАКИЕ РАЗНЫЕ И ОДИНАКОВЫЕ СУДЬБЫ

Рязанов перечислял все необходимые качества своей главной героини: несложившееся прошлое, чуть прибитая возрастом красота, подлинная питерская интеллигентность, обаяние, лишенное даже намека на вульгарность, беззащитность и умение обнажать свои чувства, оставаясь при этом деликатной. Все они удивительно подходят и для Розы Михайловны. Только сама она утверждает, что в спектакле была более раскованной. Наверное, родные стены театра помогали, которые она ни за что не променяла бы на кинематограф, даже если бы судьба занесла Рязанова в Уссурийск.

Но у сегодняшних героев

«Иронии судьбы» Розы и Барбары есть одно общее начало. Обе они любят страдающих животных. Барбара Брыльска взяла в приюте бездомную и беспородную псинку Хлопота, а Роза Столбинина любит кошек. В ее доме мирно уживаются Муся и Соня. Не случайно во дворе женщину зовут не иначе, как матерью Терезой.

Поэтому к вопросу о популярности среди жителей Уссурийска она отнеслась с долей иронии и поведала историю:

- Как-то раз после спектакля один мужчина в магазине стоит и смотрит на меня.

Слушай! Где я тебя видел?

Так запросто уже перешел на

«ты».

Я говорю в ответ:

- Наверно, в очереди за колбасой вместе стояли.

- То-то я вижу, что знакомая. Такая родная-родная!

Почти как тот спектакль и фильм, с которым мы выросли. 3 января Столбининой Розе Михайловне исполнится 72 года.

«Так уж получилось, что спектакль играли и в мой день рождения», - как бы извиняясь, произносит она…

ЖЕНЯ ЛУКАШИН: ПЕРЕД СПЕКТАКЛЕМ Я ОТПРАВИЛСЯ ЗА ВЕНИКАМИ

Пожалуй, никто в Уссурийском драмтеатре не знает больше театральных баек, чем сыгравший легендарного Женю Лукашина заслуженный артист Российской Федерации Виктор Иванович Колобов.

С ним корреспондент газеты

«Владивосток» встретился в Уссурийске.

- Виктор Иванович, каким образом текст пьесы

«С легким паром…» попал в руки уссурийским театралам?

- Я не знаю. Возможно, режиссер-постановщик Владимир Мороз, который часто наведывался в столицу, привез.

- Поделитесь секретом, как вам, молодому начинающему артисту, удалось прорваться сразу же на главную роль?

- На стенде, где в театре обычно вывешивают разного рода объявления, я наткнулся на список распределения ролей и читаю: Евгений Лукашин

– В. И. Колобов, Марина Дмитриевна (его мать) – Е. Д. Коренева и так далее. Это был обычный проходной спектакль. Показалось, что такой сюжет вряд ли мог случиться в жизни. Ну, выпили ребята под Новый год в бане, дело житейское, да, перепутали и не того человека отправили в Ленинград. Мы еще думали – пропустят ли спектакль?

- Что необычного было на спектакле и в процессе репетиции?

- Все было интересно и необычно. Мы много спорили: как на одной сцене

«уложить» две квартиры. Иногда в этом антураже только меняли вазочку, переставляли подушки. На сцене стояла крашеная елочка, запаслись и реквизитом для новогоднего стола: лимончиком, парой яблок. Стояла какая-то настоечка и бутылка шампанского. Аэропорт был условный. Закрывался занавес, в темноте слышался голос авиадиспетчера и звучала музыка.

- Спектакль начали репетировать в декабре, а в феврале состоялась премьера. Когда вы успели разучить роль?

- Ну, разве это много? Это в фильме уже приписали, а по театральному сценарию было немного слов.

- А вы на сцене исполняли песни?

- Ах! Да! Мы распевали перед авансценой:

Когда попаришься на диво,
Приятно выпить кружку пива…

У меня, помню, тогда был великолепный красный пуловер, а сверху шуба. В руках держал самый обычный школьный полусеренький портфель, из которого торчал веник.

- А где брали веник?

- В бане на Зеленке (Зеленом острове.

– Прим. авт.). Там их была целая куча. Я взял венички на всю компанию. Выбрал самые хорошенькие, березовые.

- А в бане не удивились, что актеры массово закупают веники?

- Да ну что вы. Это сейчас веники в бане стоят по 15 рублей, а тогда

– 10 копеек. Когда они поистрепались, мы пошли и купили новые. Ведь спектакль держался на сцене три сезона.

ДВЕ МАМЫ

Пытаюсь представить этот спектакль, но память воссоздает только известный

«киноэкшн».

-

Да что вы! – словно уловив мои мысли, пытается возразить Виктор Иванович. - Фильм мне не понравился. Много наигранных сцен, и об актерах ничего лестного сказать не могу.

- И ваш прототип в исполнении Андрея Мягкова? Если бы вы играли в кино эту роль, то

… - не успеваю договорить.

- Я по-другому играл и не кривлялся так. Я даже боялся сказать:

«Надя! Я тебя люблю!».

-

Но ведь Женя Лукашин свою красавицу невесту даже целует, – возражаю я.

- Нет! До этого у нас дело не дошло. Даже когда моя сценическая мама, Марина Дмитриевна, уходила. По сюжету надо было любить Надю, и я играл предлагаемые обстоятельства. А в жизни я однолюб.

По сюжету я никак не мог уйти из ленинградской квартиры и думал, что нахожусь дома. А потом с Надеждой мы цеплялись только любовными взглядами. Ведь надо было на сцене показать, что между нами рождается великое чувство. Было все этично, красиво, здорово. Полюбили мы этот спектакль.

Кстати, у меня были две мамы, вернее две исполнительницы роли: одна - заслуженная артистка Латвийской ССР Елизавета Коренева, а другая впоследствии уехала в Ленинград в дом престарелых. Я любил работать с обеими, и они тоже. Елизавета Дмитриевна была немного погрубее, а та, вторая,

– тонкая и мягкая натура.

ДОБРАЯ СКАЗКА УСТАРЕЛА

- Где вы увидели фильм первый раз?

- У меня не было возможности посмотреть премьеру телевизионной версии потому, что был занят в репертуаре театра. Фильм смотрел в уссурийском кинотеатре. Обратил внимание, что его растянули на две серии, а наш спектакль длился два часа. Мне кажется, что спектакль получился интересней и компактней. Правда, в

«Иронии судьбы» много режиссерских находок.

Актрисы мне не понравились. А вот песни, наоборот, запали в душу:

Мне кажется,
что вы больны не мной
Мне кажется,
что я больна не вами…

А у нас такие шутливые были:

В лесу родились елочки,
В лесу они росли.
Их словно под метелочки
Под Новый год смели.

- После

«Иронии судьбы» многие фразы стали народными, а из спектакля какие запомнились?

- Когда я вынужден обращаться за помощью к медикам, то всегда вспоминаю одну фразу:

«Мы иногда делаем людям больно, чтобы потом они чувствовали себя хорошо».

-

Если бы вам сегодня предложили стать режиссером этого спектакля, то какой тон вы бы задали?

- Нет. Я бы отказался. Ведь это старая новогодняя сказка, которая ушла и сегодня на сцене смотреться не будет. Тем более что каждый год демонстрируют фильм, а в нем задействованы звезды.

МЫ ПОМНИМ ТВОЕГО МЯГКОВА

- А где еще показывали спектакль?

- В Манзовке, Славянке, Арсеньеве, а во Владивостоке мы его не работали, а только играли на телевидении. После показа спектакля на приморских телеэкранах меня останавливали знакомые на улицах города и говорили:

«Витя! Мы до сих пор помним твоего Мягкова!».

В ЖИЗНИ, КАК НА СЦЕНЕ

- А Виктор Иванович Колобов мог попасть точно в такую же ситуацию, как его сценический герой?

- Не только мог, но и попал. Весной наш театр отправился на гастроли на Хасан. В репертуар вошел и этот, еще тогда новый спектакль. Накануне поездки я отпросился помочь своим родителям с посадкой картофеля, а утром сел в автобус и оказался

… в Славянке. С чувством страха лихорадочно перебирал все варианты, как мне быстро и с наименьшими потерями прибыть на место, ведь денег на дорогу не было. Пришлось добираться на перекладных. И вдруг вижу, едут девушки-доярочки. Я замахал руками и кричу:

- Не бойтесь, я актер! Девочки миленькие! У меня спектакль в Хасане, а я неизвестно где. Помогите!

- Ты хлопец гарный, сидай. До заставы довезем! А там пограничники помогут.

В клуб я приехал вовремя. Администратор не знал, радоваться или ругаться. А через час я стоял на сцене. Только сейчас понимаю, что между актером и его ролью интуитивно существует взаимосвязь.

 Разворот подготовлен

Автор выражает благодарность за помощь, оказанную при подготовке этого материала, сотрудникам и актерам Уссурийского драматического театра, коллегам-журналистам из города Уссурийска. Фото автора и из архивов актеров.