«Будь здоров!» - звучит горько

“Когда я узнал, что моя девушка беременна, я очень волновался. Я бы мог заставить ее сделать аборт, но подумал, что раз она твердо уверена, надо ее поддержать…” За эти девять месяцев, говорит Джейсон, он пережил свой маленький личный ад. Мысль: инфицирован малыш или нет, не покидала его ни на минуту. Судьба пощадила его сына. Ребенок родился здоровым. Но… «Сын вырос без меня, и влияние религиозного окружения, считающего СПИД болезнью развратников, очень сильно. Когда он узнал о моей болезни, он… - Джейсон прерывается на полуслове, замолкает. Продолжает с видимым трудом: - Он сказал, что пока не хочет меня видеть, чтобы я больше не приезжал”.

27 дек. 2002 Электронная версия газеты "Владивосток" №1287 от 27 дек. 2002

"Вальс со смертью" (4 октября)

“Когда я узнал, что моя девушка беременна, я очень волновался. Я бы мог заставить ее сделать аборт, но подумал, что раз она твердо уверена, надо ее поддержать…” За эти девять месяцев, говорит Джейсон, он пережил свой маленький личный ад. Мысль: инфицирован малыш или нет, не покидала его ни на минуту. Судьба пощадила его сына. Ребенок родился здоровым. Но… «Сын вырос без меня, и влияние религиозного окружения, считающего СПИД болезнью развратников, очень сильно. Когда он узнал о моей болезни, он… - Джейсон прерывается на полуслове, замолкает. Продолжает с видимым трудом: - Он сказал, что пока не хочет меня видеть, чтобы я больше не приезжал”.

Именно при встрече с Джейсоном Джесносом я поняла, что выражение “затаенная боль в глазах” - отнюдь не книжная красивость. Темно-ореховые, с длиннющими ресницами (помирайте, девчонки, от зависти!) глаза Джейсона печаль не покидала даже тогда, когда он весело, от души смеялся.

Теплым сентябрьским вечером мы сидели в маленькой аудитории в окружении студентов - участников программы “Равный равному”. Кто-то пил чай, кто-то вышел покурить, но большинство ловили каждое слово. Признаться, в такой обстановке я не рассчитывала на особую откровенность собеседника. И потому готовность Джейсона рассказать все без утайки в первые минуты шокировала, а потом вызвала огромное уважение. Далеко не каждый (даже если сделать скидку на раскованность американцев) в силах поведать журналисту – да еще в присутствии многих свидетелей - не только печальную, способную вызвать сочувствие историю заражения (Джейсона в детстве изнасиловал отчим) ВИЧ, но и о годах, проведенных в героиново-алкогольном дурмане, о собственных сомнениях и страхах… Позже я поняла, что желание собственным примером помочь другим, стремление вселить веру в лучшее, поделиться мужеством у Джейсона сильнее, чем присущая каждому боязнь людской молвы, чем махровая русская СПИДофобия…

Он делал маленькую, едва заметную паузу, прежде чем - по американской традиции – обнять собеседника на прощание. Эта секундная заминка давала каждому возможность решить самому, преодолел ли он страх, сможет ли от души обнять человека с ВИЧ-инфекцией в крови и чмокнуть его в щеку. Очень может быть, что для кого-то из присутствующих это решение стало первым шагом на долгом пути.

И последнее. Месяц спустя американка Венди Арнольд показывала мне фотографии своих друзей, больных СПИДом. И часто повторяла: “He is dead, she is dead”. С одного из снимков смотрел Джейсон. “He is all right”, - улыбнулась Венди. Пусть так будет как можно дольше, Джейсон!