Эльдорадо Рязанова

Классику отечественной комедии исполнилось 75 лет. За отчетный период снято 25 фильмов. Последний еще никто не видел - он на монтажном столе. Первый - «Весенние голоса» - никто не помнит. Но это уже неважно, ведь фильмы Эльдара Рязанова - что-то вроде суверенной страны, густо населенной, со своим комедийно-лирическим климатом, со своей вполне демократической конституцией, со своей общенациональной идеей. Мы в этой стране под названием «Эльдорадо Рязанова» периодически отдыхаем или просто спасаемся от житейских невзгод и собственных неврозов.

20 нояб. 2002 Электронная версия газеты "Владивосток" №1268 от 20 нояб. 2002

Классику отечественной комедии исполнилось 75 лет. За отчетный период снято 25 фильмов. Последний еще никто не видел - он на монтажном столе. Первый - «Весенние голоса» - никто не помнит. Но это уже неважно, ведь фильмы Эльдара Рязанова - что-то вроде суверенной страны, густо населенной, со своим комедийно-лирическим климатом, со своей вполне демократической конституцией, со своей общенациональной идеей. Мы в этой стране под названием «Эльдорадо Рязанова» периодически отдыхаем или просто спасаемся от житейских невзгод и собственных неврозов.

Сколь бы ни был печален и драматичен год, но к концу его человечество приободряется - впереди общенародные праздники: Новый год, Рождество... С той и с другой радостями прочно связано имя Эльдара Рязанова. Почти на уровне рефлекса. Как елка или запах мандаринов. Без комедий Рязанова Новый год - не Новый год. Но нынешняя перемена календарных блюд - особенная. Прологом к ней стало всенародное празднество по случаю юбилея самого режиссера.

Вообще-то Эльдара Рязанова немало и по будням - все его фильмы, не уставая, крутятся в эфире круглый год. Но в последние дни концентрация творчества режиссера на один квадратный сантиметр телеэкрана достигла критической плотности.

...Испытание юбилеем - еще более суровая штука, чем испытание забвением. Виновнику торжества приходится демонстрировать свою природную скромность, что не каждому удается. Рязанову облегчило жизнь то обстоятельство, что он не только автор популярных фильмов, но и шоумен с уже приличным стажем. И тоже популярный.

Праздничные шоу по случаю собственного дня рождения он, как правило, берет под личный контроль и становится на них церемониймейстером, то есть своего рода ведущим-тамадой.

Немногие из юбиляров рискуют так, как Рязанов. То есть выставляют напоказ удовольствие, которое они получают от застольного тоста, от подарочного торта, от обилия крема, суфле, цукатов и прочих комплиментарных сладостей. Многие надевают маску ложной скромности. Иные предпочитают маску самоиронии.

Рязанов - среди последних. Только его самоирония чересчур демонстративна и шумна. Потому она не  способна никого обмануть. Понятно, что он себя горячо любит и высоко чтит. И это бы ему не простилось, кабы не понятно было и другое. Больше себя он любит компанейщину. Иногда кажется, что он и фильмы-то снимает, чтобы пообщаться с талантливыми и остроумными артистами, бардами, юмористами. И свое семейное торжество он выставляет как предлог и мотивировку праздника всенародного общения.

Впрочем, телевизионный образ юбиляра обманчив. Его фильмы, его герои достовернее его самого.

Их душа - не комедия и сатира (тому свидетельство «Гараж»), а лирика. Смех и ирония - только способы предохранения от коррозии лирического самочувствия автора. Притом самые верные. Прочие ненадежны. В «Дорогой Елене Сергеевне» ему отказала драма; в «Предсказании» - фантастика; в «Небесах обетованных» - притча.

А «Карнавальная ночь», «Берегись автомобиля», «Ирония судьбы», «Служебный роман», «Вокзал для двоих» с годами не ветшают. С годами они обновляются опытом новых зрительских поколений. С годами прибавляет «Жестокий романс», казавшийся когда-то неудачей. В этом счастье юбиляра. А драма в другом.

В режиссерской молодости лирика была его заветной целью. Страной Эльдорадо. Она была землей, которой он не однажды достигал в заоблачных киномечтах и в рождественских киносказках. Теперь стала его прибежищем, крепостью, в которой он надеется со своими чудаками и дуралеями, со «старыми клячами» укрыться от невзгод и «непогод» этого пока безумного, безумного мира.