Голос нашего детства

Клара Румянова - человек из нашего детства. Она и Заяц из “Ну, погоди!”, и Малыш из “Малыша и Карлсона”, и мамонтенок, который искал свою маму. Ее знают, помнят и любят все, но дел сегодня у Румяновой не так много: мультфильмов не снимают, в кино не зовут, а “эстраду в перьях” она терпеть не может. Чтобы не умереть с голоду, Румянова записывает на кассеты песенки из озвученных ею мультиков и старинные романсы.

3 окт. 2002 Электронная версия газеты "Владивосток" №1243 от 3 окт. 2002

Клара Румянова - человек из нашего детства. Она и Заяц из “Ну, погоди!”, и Малыш из “Малыша и Карлсона”, и мамонтенок, который искал свою маму. Ее знают, помнят и любят все, но дел сегодня у Румяновой не так много: мультфильмов не снимают, в кино не зовут, а “эстраду в перьях” она терпеть не может. Чтобы не умереть с голоду, Румянова записывает на кассеты песенки из озвученных ею мультиков и старинные романсы.

Ария голодной

- Я должна была стать не актрисой, а оперной певицей, - рассказывает Клара Михайловна, - потому что мне очень советовали поступать в консерваторию. А я подумала: “Чего это я буду певицей? Попробую пойти на актерский”. И приехала с Украины в Москву, во ВГИК.

Перед вступительными турами у меня кто-то украл деньги, и я в течение четырех дней ходила на прослушивания голодная. К последнему прослушиванию мой организм не выдержал, и я перед приемной комиссией упала без сознания. Все сбежались, врач поставил диагноз - голодный обморок, и тогда глава приемной комиссии Сергей Герасимов на свои деньги купил мне огромную плитку шоколада и напоил горячим чаем с хлебом. Я прямо в экзаменационной аудитории в уголочке все и съела.

В первый же год Герасимов позвал меня сниматься в свою картину “Сельский врач” на роль колхозницы. По сюжету она должна была родить. Герасимов вызвал ко мне настоящего акушера, чтобы тот просветил меня. Ну, он начал свою лекцию, а я сижу и только глазками хлопаю, я ведь тогда только на первом курсе училась и ничего подобного не слышала. Он заметил, что я ничего не понимаю, и говорит: “Девочка, у тебя когда-нибудь животик болел?” Я: “Угу”. - “Так вот, делай вид, как будто он у тебя болит”. Я перед камерой корючилась, корючилась, из меня уже выдернули подушку, а младенец, которого на площадку принесли, никак не плачет - пригрелся под софитами и уснул. И тогда я сказала: “Сергей Аполлинариевич, может быть, мне закричать вместо ребенка?” “Как ты это сделаешь?” - удивился он. “Не знаю, как, - говорю. - Но попробую, включайте магнитофоны”. Они включили аппаратуру, и я как заору. Ребенок проснулся и заорал вместе со мной. Его тоже записали. Все закончилось, и тут бегут ко мне ассистентки и кричат: “Клара, представляешь, берут твою фонограмму. Герасимов сказал, что “наша Кларочка кричит органичнее”. С тех самых пор по ВГИКу стала гулять легенда о том, что Румянова может орать любыми голосами.

От писка до баса

Из-за моего взрывного характера я несколько лет не снималась. Как-то один влиятельный режиссер вызвал меня к себе и дал читать сценарий. Я читаю, а он смотрит на меня и спрашивает: “Ты чего это кривишься?” - “Мне не нравится. Все ваши фильмы, которые были раньше, мне очень нравились, а это какая-то слюнявая мелодрама”. Встала и пошла к двери. А он мне вслед: “Ни в одной главной роли, пока я жив, ты не снимешься!” Так и сделал. Кто бы меня ни брал на главную роль, он тут же звонил этому режиссеру и требовал поставить другую актрису.

Я очень много выступала на концертах, где часто “играла” на контрасте голосов. Меня этому научил Иннокентий Смоктуновский: “Вот ты, Кларка, мультики пропищала, а теперь выходи и своим самым низким голосом объявляй: “А теперь Тухманов, “Белый танец”, и так низко дальше и пой”. Я из этого целый спектакль сделала.

Мы тогда часто выступали в Звездном городке, и вот там я очень любила “заводить” сидящих в зале мужиков. Сначала пропищу песенки из мультиков, а потом выхожу в красивом длинном платье и нормальным низким голосом говорю, как учил Смоктуновский: “А теперь композитор Тухманов, “Белый танец”. Встаю на одно колено, выбираю себе одного космонавта и ему прямо в глаза весь первый куплет и выдаю, а потом встаю и делаю вид, что с ним танцую. Смотрю на него и думаю: “Ну все, этот влип”. Один известный летчик-полярник из-за меня даже семью бросать хотел. А я тогда как раз развелась со своим мужем, актером. Он сильно пил, и я решила, чтобы освободиться, купить ему на все свои деньги квартиру, отдать машину и всю мебель. Из-за своей гордости осталась с тремя рублями в кармане. И вот ко мне, привлекательной, гордой и бедной, выстроилась целая очередь женихов. Но я всегда была очень нравственная и не могла увести мужа у жены, а тем более - отца у детей. Познакомилась с одним холостым военным и подумала: “Ладно, поживу с ним”. Но после свадьбы он показал весь свой характер. Оказался ревнивым до патологии. Я же на самом деле тихая девочка и никогда никого не обманывала, а эти танцы на сцене - просто шутки были. Но он ничего не хотел понимать. Пришлось и с ним расстаться.

Полоса

Сейчас в жизни у меня какая-то черная полоса идет. Из Театра киноактера, где я проработала долгие годы, многих наших известнейших артистов (Клару Лучко, Зинаиду Кириенко, Леонида Куравлева, Наталию Белохвостикову) просто выгнали. Перебиваемся случайными заработками, потому что на одну пенсию прожить невозможно.

Есть у меня отрада - моя книга о русских женщинах. Я давно увлеклась историей России и заметила, что у нас всегда писали только о героях-мужчинах. А где же женщины? Я решила исправить эту несправедливость. Собирала материалы по архивам, несколько лет все обрабатывала, поставила на радио 11 спектаклей.

Сегодня работы опять нет, спектакль поставлен, книга ждет своего издателя, а я сижу и жду: может быть, нам театр, хотя бы самый маленький, организуют, может быть, мне на книгу денег дадут. Мультиков больше нет, да и тех, кто их озвучивал вместе со мной - Папанова, Раневской, Вицина, - тоже нет. Без них я осталась одна и живу только надеждой.