Испытания Поклонной горой, или Чуточку внимания

«Борода былинного старца, гимнастерка с погонами танкиста, галифе и вещмешок на спине. В таком обмундировании летом 94-го года начал свой давно задуманный поход новоиспеченный сахалинский пенсионер Владимир Кондратьев», - читаем в присланном в редакцию письме его младшего брата Станислава. За пять лет бывший шофер исколесил автостопом 60 тысяч километров. Он побывал в 13 русских, украинских и белорусских городах-героях. И наполнил землей с братских и одиночных могил 400 автоматных гильз, которые были неотъемлемой частью своеобразного ритуала, выдуманного самим путешественником.

27 сент. 2002 Электронная версия газеты "Владивосток" №1240 от 27 сент. 2002

«Борода былинного старца, гимнастерка с погонами танкиста, галифе и вещмешок на спине. В таком обмундировании летом 94-го года начал свой давно задуманный поход новоиспеченный сахалинский пенсионер Владимир Кондратьев», - читаем в присланном в редакцию письме его младшего брата Станислава. За пять лет бывший шофер исколесил автостопом 60 тысяч километров. Он побывал в 13 русских, украинских и белорусских городах-героях. И наполнил землей с братских и одиночных могил 400 автоматных гильз, которые были неотъемлемой частью своеобразного ритуала, выдуманного самим путешественником.

Владимир Иванович собирался доставить в московский музей на Поклонной горе 1418 гильз – ровно столько, сколько было дней войны. Приезжая в очередной населенный пункт, белый как снег рядовой первым делом отправлялся к главе администрации и в совет ветеранов – получать разрешение и рекомендации. Затем в присутствии родственников, фронтовиков и местных властей бросал в патрон несколько щепоток святой земли и непременно отдавал честь. Вот почему сахалинский рыбак (прежде чем сесть за руль автомобиля, он девять лет промышлял на траулерах сельдь да сайру) всегда был в военной форме и с наградами своего отца.

Первую гильзу белобровый «автостопщик» заполнил землей с могилы отца, умершего от старой раны в 67-м году в сахалинском городке Долинске. Именно тогда, на похоронах Ивана Ивановича Кондратьева, его сын-первенец пообещал: «Отец, я навещу твоих друзей-фронтовиков и поклонюсь их могилам».

Во второй патрон попала владивостокская земля. На этот раз Кондратьев почтил память участника легендарной обороны Севастополя Александра Григорьевича Нырнова. А дальше на попутках - в Артем, в Хороль, Бикин, в Спасск-Дальний... Визитной карточкой страннику служил «Василий Теркин» Александра Твардовского. На полях книги уже пестрели пожелания здоровья из Хабаровска и Читы, Абакана и Ангарска, Братска и Омска, Томска и Тюмени. Там оставляли свои автографы сотрудники ГАИ, которые поили деда чаем и помогали ему найти попутчиков, постаревшие солдатские вдовы, хозяева гостиниц, не бравшие с него денег за ночлег, и еще много-много благодарных и растроганных из Саратова, Волгограда, Краснодара, Ростова-на-Дону. Этот человек со звездой на ремне, в добротных армейских сапогах не только собирал материал для московского музея, но и исполнял роль почтальона. Кондратьев передавал письма от близких и однополчан за сотни, а то и тысячи километров.

Десять месяцев скитаний, и вот уже 68 боевых гильз, наполненных черноземом или глиной, переданы в Центральный музей Великой Отечественной войны, что на Поклонной горе. Владимир Иванович признавал, что потом была небольшая передышка...

В день рождения отца, 1 июля 97-го года, пенсионер Кондратьев снова отправился в путешествие. В 2000 году вышла книга московского писателя Юрия Пшонкина «Хождение к Поклонной горе» - о путешествиях Владимира Кондратьева.

«Из второго похода брат вернулся уже с крайне подорванным здоровьем, - пишет Станислав Иванович. - Но брат не хотел говорить о своем недуге и, наверное, где-то в глубине души надеялся поправиться и закончить начатое. Судьба же распорядилась иначе. В марте Володе исполнилось бы всего 63. Мы похоронили его в Долинске, рядом с отцом».

Собрать 1418 гильз. Наверное, эта задача была невыполнимой для пожилого человека с отнюдь не богатырским здоровьем. И все же он делал главное - напоминал властям, да и вообще всем окружающим о живущих еще ветеранах. Они ведь непривередливы. Им совсем немного нужно – чтобы в маршрутках не оскорбляли, чтобы на карамельки правнукам хватало и самое главное – побольше простого человеческого внимания. А с этим у нас пока дефицит…