В обиталище нечисти

Полная луна освещала сельский погост и дорогу вдоль него, по которой шел человек. Ничто не нарушало мертвой тишины скорбной обители, кроме шуршания пожухлой осенней травы под ногами мужчины в длинной до пят шинели, в островерхой буденовке, с топором в руке и метровым колом под мышкой.

26 апр. 2002 Электронная версия газеты "Владивосток" №1160 от 26 апр. 2002

Полная луна освещала сельский погост и дорогу вдоль него, по которой шел человек. Ничто не нарушало мертвой тишины скорбной обители, кроме шуршания пожухлой осенней травы под ногами мужчины в длинной до пят шинели, в островерхой буденовке, с топором в руке и метровым колом под мышкой.

Человек подошел к могиле, присел на корточки и стал забивать кол в землю рядом с крестом. Вогнав его больше чем наполовину, «буденовец» встал и шагнул в сторону, намереваясь покинуть это жутковатое место. Ему послышались скрежет и стон - совсем рядом, как будто из-под земли. Одинокому посетителю могил захотелось поскорее уйти, но что-то или кто-то крепко держал его, не давая сделать следующий шаг. Он обернулся, чтобы выяснить причину, и снова услышал из-под земли скрежет, переходящий в стенания, и увидел высунувшуюся из могилы белую костлявую руку, которая вцепилась в полу шинели…

- А-а-а! – не своим голосом закричал человек и упал на могильный холм без чувств.

Есть на земле места, которые с давних времен и до наших дней считаются пристанищем разного рода мистических существ. В дремучем лесу испокон веку водились лешие, в болотах – кикиморы, а на мельницах, в кузницах и брошенных домах на отшибе - прочая нечисть. На погостах впечатлительных посетителей тоже поджидали неприятные создания: поднимались из могил покойники, высовывались из-под земли костлявые руки, издавали стоны бесплотные привидения. Мало у кого хватало смелости побывать в полночь на подобных местах, чтобы вывести на чистую воду нечистую силу.

Об одном смельчаке наш рассказ.

Двадцатилетний Матвей Саблин приехал на жительство в село Полимовка Оренбургской губернии с мандатом инструктора по комсомольской работе на руках. В длинной до пят шинели, в буденовке, с ярким орденом на гимнастерке – словом, типичный герой гражданской войны. За необычайно прямую осанку при ходьбе и верховой езде его окрестили стальным. Вскоре он стал кумиром сельской молодежи, в гуще которой находился по долгу службы, уважаемым человеком у более взрослого населения и потенциальным женихом у местных девчат.

К Матвею селяне обращались с самыми разными, порой до смешного наивными и глупыми вопросами как к городскому и грамотному партийному человеку с некоторым жизненным опытом. И он терпеливо втолковывал самым невежественным из них правду новой жизни.

Большинство жителей были набожны, а старики - так поголовно. По вечерам сельский люд кучковался вокруг пришлого оратора и слушал его «научные» объяснения. Так как партиец был атеистом, то отвечал на вопросы религиозного порядка с позиций материализма. Но как ни бился Матвей, отстаивая передовое учение, старики не верили его словам, а наиболее рьяные предавали богохульника анафеме.

- А ты сходил бы ночью на нашу мельницу да поглядел, что там делается. Потом нам расскажешь, если в живых останешься. Или боишься? – с ехидной улыбкой выкрикнул дед Дементий на одном из таких сборищ.

- Могу сходить - кого бояться? – спокойно ответил комсорг.

И сходил. А в доказательство вынес с мельницы помеченный накануне мешок. Молодежь восхищалась вожаком, а старики продолжали сомневаться и придумывать новые испытания «стальному».

Видно, он заговоренный: ни сабли на войне, ни черти на мельнице его не берут. И кличут-то его Саблиным. Что-то в этом есть, талдычили между собой ярые защитники христианской веры.

- В Волчий Яр его надо направить – пусть разузнает, что там по ночам сверкает, - предложил тот же дед Дементий.

- Нельзя, волки загрызут понапрасну, и ничего не узнаем. Пусть он в могилу у креста осиновый кол забьет в полночь, - высказался Егор Курунов.

На том и порешили. И послали парня на кладбище.

В тот полночный час возвращался из соседнего села на быках, запряженных в телегу, Игнат Рябых. Дорога проходила рядом с кладбищем. Заднее колесо телеги периодически издавало громкий скрежет, переходящий в скрип и стон, отчего у ездока аж ныли зубы. «Такую телегу только ворам одалживать - за версту слыхать, - размышлял погонщик в неспешном пути. - Утром поправлю ось, заменю колесо»…

Вдруг он услышал громкий крик со стороны кладбища и набожно перекрестился: «Свят, свят, свят!» Повернув голову по направлению звука, в неверном свете луны Игнат увидел лежащего на могиле у самой дороги человека в длинном одеянии и островерхой шапке и узнал в нем «стального». Привести его в себя было делом одной минуты.

Они договорились держать случившееся в тайне. А случилось недоразумение: Матвей вместе с колом загнал в землю полу шинели. Скрежет телеги, приглушенный расстоянием, показался ему стоном из-под земли, а оструганный кол - костлявой рукой. Не зря говорят: «У страха глаза велики».

И все-таки «пришлый» выиграл пари, хоть и дорогой ценой: седая прядь волос, появившаяся после той ночи, долго еще напоминала ему об этой истории.