Дом с подземным ходом к Амурскому заливу

Внушительных размеров здание под № 47, которое стоит вполоборота к улице Светланской, не может не обратить на себя внимание.

1 март 2002 Электронная версия газеты "Владивосток" №1129 от 1 март 2002

Внушительных размеров здание под № 47, которое стоит вполоборота к улице Светланской, не может не обратить на себя внимание.

Оно выделяется строгой классической красотой, но при этом не лишено некоторых фасонистых украшений в виде лоджии с арочным порталом, колоннады, изысканными пилястрами.

Однако мало кто из спешащих мимо людей знает его историю и судьбу. А она довольно занимательна.

Это здание было простроено в 1911 году по проекту инженера-полковника архитектора И. Заборовского для главного морского штаба Сибирской флотилии, поэтому ничем не отличалось от других строгих казенных построек того времени. Облик его заметно преобразился 30 лет спустя, когда дом начали перестраивать. Зодчий очередного проекта Александр Порецков фактически создал новое архитектурное произведение, соответствующее так называемому сталинскому монументальному стилю, с широтой и размахом. При этом все работы здесь велись в обстановке строгой секретности – и не только потому, что в стенах дома размещался Приморский краевой комитет партии.

Во Владивостоке живет один из участников той грандиозной перестройки – Яков Миронович Зильберг. Он прибыл в город 18-летним лейтенантиком осенью 1939 года, после окончания Московского военного училища. И сразу же попал в особый корпус железнодорожных войск РКК на Дальнем Востоке. Именно этим войскам было поручено вести строительство, точнее, 66-му отдельному батальону. Более 600 человек работали на этом объекте круглосуточно в течение нескольких лет.

- Нам предстояло надстроить, считай, два с половиной этажа, а также сделать внутреннюю перепланировку здания, - вспоминает Яков Миронович. - Я был назначен командиром взвода. Работы велись очень четко, по жесткому графику. Все строительные материалы находились во дворе, техники, можно сказать, никакой не было, разве что самодельный кран-укосина. Ставка делалась на мускульную силу.

Причем работа самого партийного аппарата не прекращалась ни на один день в течение всего строительства. Вход в здание тоже был организован со двора.

Объект считался сверхсекретным, так как рядом, в глубине скалы, строилось точно такое же здание в несколько этажей – на случай начала войны, чтобы все высшее руководство смогло здесь не только укрыться, но и продолжать работать, руководить. Орудовали кайлом и лопатой. Грунт и камень вывозили на лошадях. Крайком партии связывал с подземным зданием специальный ход. Второй «тоннель» вел в район Спортивной гавани – на случай эвакуации высшего эшелона власти морем.

- Мне по роду службы довольно часто приходилось общаться с первым секретарем крайкома партии Николаем Степановичем Пеговым,- вспоминает Яков Миронович. - Помню, когда мы отделывали его кабинет с залом для заседаний, а он занимал целое крыло, выходившее окнами на Золотой Рог, Николай Степанович просил сделать кабинку-тамбур перед входом в его личный кабинет, как у товарища Сталина: с двойными дверями, ясеневыми панелями и прочими «премудростями».

Пегов был человеком широкой души. Как-то он передал для бойцов большую коробку папирос «Беломорканал», а однажды даже пивом угощал – «Жигулевским». К слову, ведро пива уходило на то, чтобы по всем правилам разделать «под орех» пять-шесть начальственных дверей. Здесь трудилось немало первоклассных специалистов, настоящих мастеров своего дела. Лично мне запомнился боец Кокарев, он имел архитектурное образование.

Яков Миронович – человек военный. Он прошел всю войну, воевал и на западе, и на востоке: за Родину! За Сталина! (В 1939-м он также завершал строительные работы на тоннеле им. Сталина – делал надпись из огромных латунных букв, каждая из которых весила почти десять килограммов). Был тяжело ранен, имеет множество наград. Долгие годы фронтовик хранил молчание по поводу строительства этого «закрытого» объекта. Пока само время не сняло с него гриф секретности. Многие редкие документы и снимки той поры он передал в музей железнодорожных войск в Москву. Для него это здание стало особо памятным по другой причине: здесь он встретил свою будущую жену Евдокию Андреевну, которая была в ту пору помощником секретаря крайкома комсомола. Они прожили в счастье и согласии вот уже 60 лет.