Рукописи не горят!

В прошлую пятницу исполнилось 35 лет с тех пор, как во владивостокских киосках “Союзпечати” появился 11-й номер журнала “Москва”, а местные почтальоны принесли его подписчикам краевого центра. Вроде самый обычный, рядовой факт – если не учитывать, что именно в этом выпуске журнала был впервые опубликован роман Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита” (точнее, его первая половина, вторую напечатали в №1 за 1967 год).

20 нояб. 2001 Электронная версия газеты "Владивосток" №1077 от 20 нояб. 2001

В прошлую пятницу исполнилось 35 лет с тех пор, как во владивостокских киосках “Союзпечати” появился 11-й номер журнала “Москва”, а местные почтальоны принесли его подписчикам краевого центра. Вроде самый обычный, рядовой факт – если не учитывать, что именно в этом выпуске журнала был впервые опубликован роман Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита” (точнее, его первая половина, вторую напечатали в №1 за 1967 год).

35 лет – в среднем половина человеческой жизни. Впрочем, сегодня 35-летние вряд ли могут вообразить, каким откровением стал для их родителей булгаковский роман, как он повлиял на мировоззрение тогдашней молодежи и какой ажиотаж возник вокруг не слишком популярного прежде журнала “Москва”.

- На него записывались в очередь, - вспоминает Елена Вертинская из краевой публичной библиотеки имени Горького. – У нас в те годы в здании на Ленинской не существовало абонемента, работали только читальные залы. Представьте: сидит человек, читает “Мастера и Маргариту”, а по соседству “очередники” смотрят, как он переворачивает страницы, сколько ему еще осталось. Пока ждут, листают какие-нибудь газетные подшивки. А мы, библиотекари, завладевали вожделенным журналом на вечер, тоже читали по очереди.

Елена Степановна говорит, что евангельская тема в романе, образ Иешуа произвели на нее неизгладимое впечатление:

- Мы ведь росли “красными безбожниками” и ни о чем подобном не задумывались, да и литературы такой до “Мастера и Маргариты” не было. Я не преувеличу, если скажу, что после этой потрясающей книги с ее постулатами “злых людей нет на свете” и “человек перейдет в царство истины и справедливости” мы стали несколько иначе, шире, по-новому воспринимать мир.

Так же считает инженер Валентина Жилина из Владивостока. К слову, Валентина Ивановна с удовольствием припоминает и другие “последствия” прочтения бессмертной булгаковской книги:

- В 1966 году я была второкурсницей политехнического института. У одного парня из нашей группы родители выписывали “Москву”. Мы брали у него журнал на ночь, по списку, который он составил. Это повторилось и в январе, когда вышел номер со второй половиной романа. И вот тогда кот Бегемот, Коровьев, Аннушка и другие персонажи стали неотъемлемой частью нашего студенческого общения. То и дело слышалось: “Не шалю, никого не трогаю, починяю примус”, “Мне ли червонцев не знать”, “Действительно, свистнуто, но, если говорить беспристрастно, свистнуто очень средне”. Ни до, ни после того ни одна книга не входила так плотно в жизнь мою и моих друзей.

Кстати, в виде книги роман Михаила Булгакова был растиражирован много позже той журнальной публикации 1966-1977 годов. Да и “достать” популярное издание в те времена книжного дефицита оказывалось для многих задачей очень непростой. Поэтому заботливо переплетенные владельцами журналы “Москва” с “Мастером и Маргаритой” еще долго ходили по рукам. Автору этих строк тоже впервые читать любимый роман довелось именно в изрядно потертом за несколько лет томе переплетенных журналов с машинописной вкладкой: в “Москве” ведь публикация была с купюрами.

Даже спустя четверть века после смерти писателя его главная книга дошла до своей аудитории поначалу в урезанном виде…... Но современники из окружения Булгакова в своих воспоминаниях подчеркивают: Михаил Афанасьевич ни на миг не сомневался, что роман таки будет напечатан. Он говорил: “Не верю в светильник под спудом. Рано или поздно писатель все равно скажет то, что хочет сказать”. Родом из этой убежденности – ставшее для всех нас после знакомства с “Мастером и Маргаритой” хрестоматийным на первый взгляд странное, но удивительно верное утверждение: “Рукописи не горят”…