На 95-м году ушел из жизни легендарный гидролог, знаток льдов Арктики, один из старейших ветеранов Транспортной группы FESCO Николай Петрович Бубнов. Вся его жизнь – это книга о трудолюбии, упорстве и романтике Севера…
На берегах Волги
Николай Бубнов родился и провел свое детство на Волге, в старинном городе Кинешма Ивановской области. Он вспоминал, что любовь к морю зародилась еще там, на берегу великой русской реки.
Отец Николая, военный моряк, служивший на линкорах и заставший революционное пекло, многое передал сыну. И хотя до моря из Кинешмы было далеко, в городе был морской клуб, куда тянуло всех пацанов. Летом они ходили вверх по реке к Костроме на шлюпках и под парусом шли обратно.
С мыслями об океане
Когда наступило время выбора профессии, отец посоветовал сыну идти в местный химический техникум, так как большая семья не могла себе позволить платить за его учебу. Николай обещал подумать, но у него самого была другая мечта.
- Когда я заканчивал школу, моя знакомая девушка училась в Ленинграде в геологическом училище на отделении океанологии. Она очень дружила с моей младшей сестрой и часто приходила к нам в гости. Эта девушка и рассказала мне об арктическом институте, где всем учащимся давалась стипендия.
Так, совсем не случайно, выбор Николая Петровича пал на Высшее арктическое училище в Ленинграде, в которое он и поступил. С подачи той же знакомой школьник Бубнов выбрал и факультет, но не судоводительский, а океанологии.
На Дальнем Востоке
После окончания училища перед молодым специалистом-гидрологом открылось два пути – остаться на западе или отправиться на Дальний Восток. Он выбрал второе. В 1955 году Николай Петрович приехал во Владивосток. Первым местом его работы стало Восточное морское арктическое пароходство, подчинявшееся Главному управлению Северного морского пути при Совете министров СССР.
В 50-х флот Восточного арктического пароходства состоял из старых угольных ледоколов «Иосиф Сталин», «Вячеслав Молотов» и др. Трудовой путь гидролога Николая Бубнова начался на одном из них - ледоколе «Адмирал Лазарев». Он отработал 5 лет, когда на флот начали поступать современные, более мощные суда.
Навигация круглый год
Осенью 1961-го в порт Владивосток прибыл новенький дизель-электрический ледокол «Москва». Николай Петрович с теплотой вспоминал легендарного капитана Михаила Владимировича Готского. Готский, едва приняв «Москву», пригласил в команду Бубнова. В отличие от многих своих коллег, тот уже тогда понимал важность профессии гидролога для труда ледокольщиков.
– До этого я работал на других ледоколах. В декабре «Москва» пошла в Магадан в первую зимнюю навигацию. Никто не мог предположить, как она пройдет. Опыта зимней работы в бухте Нагаева, в северной части Охотского моря, у нас не было. И ни у кого не было. Фактически рейс был экспериментальным, – вспоминал Николай Петрович.
Первую зимнюю навигацию на Магадан в 1961 году ледокол «Москва» отработал превосходно. На судовом вертолёте-разведчике Ка-15 Бубнов летал, «щупал на глаз ледовые массивы», искал наиболее лёгкие пути для проводки судов. Руководство пароходства поспешило объявить о начале круглогодичной навигации на Магадан.
Тогда исчезло множество проблем. Во-первых, железная дорога стала работать равномернее. Во-вторых, освободились причалы и склады портов Владивостока и Находки, которые задыхались от грузов, предназначенных для Заполярья.
ЧП
Но в 1962 году Готского не стало, его место на мостике ледокола «Москва» занял капитан Леонид Федорович Ляшко. Арктическая навигация проходила в сложнейших погодных условиях.
Драматические события разыгрались в районе архипелага Новосибирских островов. Спешивший в Певек ледокол «Адмирал Лазарев» застрял в проливе Санникова. Вместе с ним в ледовый плен попало и судно типа «Либерти», которое должно было доставить лес из порта Тикси в Японию. На помощь им был выслан ледокол «Москва», но едва моряки стали окалывать лёд — повредили винт вместе с валом.
- Думали, застрянем надолго. Из штаба прилетел самолёт, сбросил нам вымпел с ледовой картой. В письме также давались рекомендации: как подготовить команду к зимовке, как распределить уголь, продукты, и другая жизненно важная информация. Остальным пароходам не передавали эти данные по радиосвязи, чтобы не допустить панику в экипажах, — вспоминает Бубнов.
Было решено отправить «гонца» от ледокола «Москва» с картами для «Адмирала Лазарева». Расстояние между судами оказалось не маленькое. Преодолеть его предстояло пешком.
Пешком по льду
- Мне сказали: ты пойдёшь, ты лучше всех знаешь льды. А путь до следующего судна по торосам предстоял неблизкий, — рассказывал Николай Петрович.
Оба ледокола включили свои прожекторы, чтобы гонец не сбился с пути.
- Ровного льда, как с палубы, я так и не увидел — меня ждали сплошные нагромождения. Идти не получалось. Только карабкался с одной на другую ледяную гору. Выбился из сил. И вдруг вся эта масса пришла в движение. Представьте ощущение: как будто бы лёд куда-то в гигантскую мясорубку уходит. И меня тянет туда…
В последнюю секунду всё стихло. Николай Петрович добрался до «Адмирала Лазарева». Вместе с капитаном Вадимом Ивановичем Абоносимовым моряки обсудили ситуацию, после чего гидролог отправился в обратный путь.
Вернулся на своё судно под утро. Попробовали двигаться во льдах и… пошли! Потом над гидрологом по-доброму смеялась команда в кают-компании: “Зачем вообще нужен ледокол? Судно билось, ничего не могло сделать. Гидролога пустили, тот потопал, и лёд тронулся”.
Навигация без ледоколов
Из-за потерявших время и израненных льдами ледоколов практически сорвалась доставка грузов в порт Магадана и вообще весь северный завоз 1962 года. Промывочный сезон, добыча золота на Колыме в те времена называлась «валютным цехом СССР». Золотодобытчики написали жалобу в Москву. Из ЦК пришла директива: во что бы то ни стало обеспечить навигацию! А как? Ледоколы с трудом дотянули до Владивостока. В этот момент к начальнику пароходства подошёл молодой, но уже проявивший себя Бубнов: «Дайте мне полномочия, и я обеспечу вам зимнюю навигацию… без ледоколов».
Это было похоже на авантюру. Требовалась хорошо организованная ледовая разведка с самолёта.
Авиация в помощь капитану
Ледовая разведка в те годы была в ведении гидрометеоинститута. Научные сотрудники совершали декадные облёты, разрабатывая специальные маршруты проводки судов. Но Николай Петрович летал вместе с ними и понимал, что для подробной ледовой характеристики эти специалисты не были подготовлены. За льдами они наблюдали, как требовалось для науки, но для проводки судов карту составить не могли.
– Но коллектив в ледовой авиаразведке подобрался толковый. Научники с пониманием отнеслись ко всем моим просьбам, поэтому проблем не было. Мы всю зиму встречали пароходы, которые приходили в Охотское море. С воздуха высматривали во льдах цепочку разводий, затем по состоянию молодых льдов выбирали момент, чтобы суда могли пройти через них.
План Бубнова сработал. В истории отечественного судоходства это была единственная навигация без ледоколов. В следующую уже работали ледоколы «Сибирь» и «Москва». Через два года пришли «Ленинград», следом – «Владивосток», потом – «Ермак» и «Адмирал Макаров».
Спустя много лет после тех событий ветеран отмечал, что высшей своей наградой считает слова прославленного капитана Ляшко на совещании комсостава ДВМП: «Мне наплевать на то, что гидролог падает с ног и у него глаза красные, как у кролика. Зато, когда Николай Петрович в воздухе, я спокоен за судьбу каравана!».
