Уеду срочно я из этих мест...

…Прошлой осенью очередной эмигрантский “отряд”, сформированный СОХНУТом, отправился в Хабаровск, чтобы оттуда специальным рейсом вылететь в Тель-Авив. Перрон вокзала стал последней чертой, подводящей итог российскому периоду в жизни семей, что покидали родину. Впрочем, как итоговую ее воспринимали провожающие. Уезжать, как известно, проще. Начинаешь писать с чистого листа. Каким получится роман – удавшимся или нет, пока неизвестно. Но есть ведь и еще одна истина – новое не может быть плохим.

11 май 2001 Электронная версия газеты "Владивосток" №973 от 11 май 2001

…Прошлой осенью очередной эмигрантский “отряд”, сформированный СОХНУТом, отправился в Хабаровск, чтобы оттуда специальным рейсом вылететь в Тель-Авив. Перрон вокзала стал последней чертой, подводящей итог российскому периоду в жизни семей, что покидали родину. Впрочем, как итоговую ее воспринимали провожающие. Уезжать, как известно, проще. Начинаешь писать с чистого листа. Каким получится роман – удавшимся или нет, пока неизвестно. Но есть ведь и еще одна истина – новое не может быть плохим.

Выучен язык и обычаи, проштудирована Тора (Израиль, как никакое другое государство, предъявляет религиозные требования к эмигрантам). Решены формальности – отправка контейнера с вещами, документы и проч. Осталось лишь закрыть зонт и шагнуть с занавешенного моросью перрона в вагон. Молодая семья оставляла на приморской земле целую жизнь – школа, образование, работа, друзья, родители. И отправлялась в новую. Ярко запомнилось: в уплывающем окне – “V”, составленное из указательного и среднего пальца. Victory... Победа?

          К тому времени тысячи российских эмигрантов уже назывались израильтянами. Один из них по имени Игорь – на курсе его ласково звали Гарик - в 1989 году окончил журфак ДВГУ. Боец идеологического фронта, зубривший марксизм-ленинизм, уехал в самом начале перестройки. Промаявшись несколько лет в биробиджанской газете, куда он попал по распределению, успел жениться… и уяснить для себя: в России хорошо не будет. Как там, в песне, “Уеду срочно я из этих мест…” Конечно, перестроечный ветер кое-что освежил: если в 70-х потенциальный эмигрант должен был доказать наличие родственников в Израиле своим властям, то в 90-х – израильским. “Совок” стремительно распространялся по миру…

          Годы мчались стремглав. Для большинства своих однокурсников – в том числе и для меня - наш герой “потерялся”. И лишь недавно благодаря банальной электронной почте связь с ним восстановилась. Завязалась переписка. Прочерченный строчками монитор – окошко в другую жизнь. С ее заботами, праздниками, войной…

          - ... Получил твое послание. Сердобольные коллеги показали мне, как общаться с электронной почтой. И вот я, вместо того, чтобы “пахать”, бью по кнопкам. Сижу на работе, как в клетке сырой. Время 7.20 утра, а появился я здесь в 6. Работаю новостным редактором в Интернет-сайте. Поскольку наш генеральный директор – хороший тридцатилетний местный парень Моти, который желает меня отсюда выкинуть (ему, видите ли, не понравилось, что я делаю халтуру во время работы), находится в настоящий момент в Париже, я позволяю себе валять дурака. Тем более что после субботы работать лень.

          Живу в Нетании, сын пошел во второй класс. В Иерусалиме за все полные пять лет пребывания здесь был всего два раза – и оба по делу. Так и не удалось полюбоваться его красотами. Так что права была баба Шура (так звали студенты ДВГУ преподавателя истории КПСС. – Прим. авт.) – капитализм основан на непрерывной бесчеловечной эксплуатации человека человеком…

          - ...Пишу. Слава богу, сегодня у нас немного потише. Пальба только в Хевроне, но там это обычное явление, и в Иерусалиме арабы пытаются прорваться в еврейские кварталы. Плюс сегодня уже второй день продолжается такая гадкая штука, как хамсин. Это когда стоит дикая жара и из пустыни дует горячий ветер. Здесь и в нормальные дни рекомендуется пить по два литра воды в день. Представь, сколько нужно выпить ее, родимой, сейчас. Кстати, мы не пользуемся водой из крана, покупаем большие пластиковые бутылки с так называемой минеральной (только что отпил большой глоток минералки под названием “Райская вода”). Однако головная боль, которая у меня всегда во время хамсина, не прекращается…

          - ...Извини, что резко прервал прежнее послание – просто в тот момент позвонила жена и сообщила, что начала рожать. Поэтому я помчался в больницу. И вот в результате (не моего бега, разумеется) появилась на свет 4 октября 2000 года девочка Алиса. Так что теперь я многодетный папа. Кроме того. Из-за последних событий у нас масса работы – сидим как прикованные к компьютерам и сообщаем о том, что происходит на территориях. Палестинцы объявили нам войну не на жизнь, а на смерть – в мечетях раздаются призывы убивать всех евреев, такие же печатаются в официальных газетах палестинской автономии. На прошлой неделе палестинская толпа в Рамалле растерзала двоих наших солдат-резервистов, их просто разорвали на куски. Ливанская “Хизбалла” захватила трех наших солдат, патрулировавших на границе с Ливаном. Вчера они сообщили, что похитили в Швейцарии израильтянина. И вчера же с территории Иордании был открыт огонь по нашим солдатам. В принципе все здесь понятно. Нам все равно придется воевать с арабами. Вопрос только в том, с кем конкретно. Проблема в том, что арабы любые призывы к миру расценивают как проявление слабости. Весь этот мирный процесс они восприняли примерно так же, как чеченцы Хасавюртские соглашения. То есть акт о капитуляции. Заканчиваю писать, опять пора браться за работу. Счастливо.

          - ...Растроган твоим беспокойством. Пока что война идет на территориях (в советской прессе – “оккупированные”, в нынешней российской – палестинские) и в Иерусалиме. Вчера арабы открыли огонь по столичному кварталу Гило, там живут наш главный редактор и еще несколько сотрудников. Эта публика открыла огонь через час после того, как в Шарме было подписано соглашение о прекращении огня. Палестинцы втягивают нас в войну по примеру Косова. Они надеются, что в конце концов прилетит кто-то большой и сильный и разбомбит нас, как американцы сербов.

          - ...На военную службу меня не призвали и вряд ли призовут – моя категория призыва отправляется в самую-самую последнюю очередь. То, что будет большая заваруха, уже ни для кого не секрет. Малая растет, уже улыбается. Старший относится к ней покровительственно, иногда берет на руки.

          - ...Спасибо за поздравление с Ханукой. Праздник этот заключается в поедании огромного количества ханукальных пончиков (суфганийот). Вчера наше начальство раздало нам и съело вместе с нами эти самые суфганийот.

          - …Сын заставил забрать его с плавания, но вместо этого пошел на карате. Секцию ведет еврей из ЮАР, жена которого родилась в Литве, а ее родители долгое время жили в городе Пензе. И это еще не самая запутанная еврейская родословная, которая здесь встречается.

          - ...Извини, что не писал. Насчет празднования субботы – так это дело добровольное. Каких-то специфических блюд моя жена не готовит. Может быть, как-нибудь возьму рецепт у тещи. У нас в городе действительно был теракт. Он произошел в центре города через 15 минут после того, как оттуда убрались мои супруга с сыном – рядом спортзал, куда он ходит на карате…

          - ...Выполняю обещание и пишу детально о своем житье-бытье. Итак, я работаю новостным редактором в отделе новостей сети газет на русском языке “Новости недели”, куда входят одна ежедневная газета и штук шесть еженедельников. Последние в основном состоят из перепечаток российских газет (все делается по соглашению с редакциями, плагиат становится невыгоден). Работаю с 6.30 утра до 2 часов дня. Встаю в 5.30 – завтрак, душ и бегом к остановке автобуса, куда уже подходит родной 605, который отвозит меня за полчаса в Тель-Авив (Нетания примерно на полпути между Тель-Авивом и Хайфой. Больше 200 тысяч населения, из которых около 30 тысяч репатрианты из бывшего СССР). На въезде в “город без перерыва” (так еще называют Тель-Авив, старая израильская поговорка гласит: Иерусалим молится, Хайфа работает, Тель-Авив развлекается) стоит полицейский кордон – это бетонные блоки на шоссе, а между ними на самой дороге – ленты с металлическими шипами. Полицейские досматривают в основном легковые машины. В автобус только иногда заскочит служивый, быстро пробежит по салону, высматривая, не оставил ли кто подозрительную сумку.

          В этой же конторе у меня две халтуры (это слово давным-давно вошло в иврит) – я перевожу статьи из газет на иврите. Кругом бегом – за месяц выходит 6800 шекелей (сегодня курс доллара – 4.15 шекеля). Плюс супруга, которая работает компьютерным графиком в этой же фирме, притаскивает где-то три с половиной штуки (спросить, сколько точно, мне мешает врожденная деликатность). Замечу, что она у меня чемпион по разного рода работам – перемыла, наверное, пол-Израиля. Работала продавщицей в маленьких магазинах, кассиршей в супермаркетах, где-то еще. Но слава богу, два года уже на “белой” работе. Я же пробултыхался на такого рода работах год с момента приезда – был уборщиком в городской библиотеке, рабочим на пивном заводе и фабрике пластмассовых изделий, мыл посуду в ресторане и даже пробовал быть официантом в зале торжеств. Впрочем, от сумы да от тюрьмы… если завтра это заведение закроется, вновь пойду осуществлять смычку с пролетариатом.

          После работы я бегу домой, чтобы сидеть с детьми. До этого они находятся у бабушки. Живем мы на расстоянии пары сотен метров друг от друга, так что полный кайф – дети всегда напоены-накормлены и присмотрены. По пути от бабушки, если старший уговорит меня, мы заходим в лавку, которую держит Сергей – инженер из Махачкалы, и покупаем ему сладости. В среднем такой поход обходится в 10 шекелей, плюс я беру свою “Магну”, которая месяц назад подорожала до 8.50.

          Если уж заговорили о продуктах, то мы предпочитаем покупать их на рынке (том самом, где был взрыв месяц назад). Фрукты-овощи там дешевле и свежее, чем в “супере”. Правда, существует (больше теоретически) опасность, что могут наколоть со сдачей или всучить какую-нибудь гадость. Остальное закупаем в магазинах рядом с домом. В радиусе 500 метров находятся четыре “русских” торговых точки. Закупка на неделю обходится для моей семьи примерно в 400 шекелей. Мне сообщили из Владика (Владивостока), что М. (наша однокурсница. – Прим. авт.) уехала жить в Париж, а супруги В. перебрались в Москву. “А из зала кричат - давай подробности…” Кстати, мой одноклассник Костя, который учился на восточном, если ты помнишь, по контракту уехал в Японию. С семьей. Болтал с его женой по телефону, она говорит, что там уже половина их однокурсников. Звонил Лерке (наша однокурсница. – Прим. авт.) в Сиэтл. У них с мужем все о’кей. Хотят подавать на грин-кард. Только тоскуют сильно...

         P. S. Письма публикуются с разрешения адресата.