Свеча во тьме веков

В какой-то всеобщей компьютерно-интернетной горячке, среди пропаганды новейших информационных технологий вдруг мелькнуло объявление: “ДВГУ проводит научно-практический семинар “Книга XVI-XVIII вв. в российской культуре, науке и музейной экспозиции”.

29 сент. 2000 Электронная версия газеты "Владивосток" №858 от 29 сент. 2000
В какой-то всеобщей компьютерно-интернетной горячке, среди пропаганды новейших информационных технологий вдруг мелькнуло объявление: “ДВГУ проводит научно-практический семинар “Книга XVI-XVIII вв. в российской культуре, науке и музейной экспозиции”.

“Поверьте, судьбы книг так же необозримы, как и судьбы людей!” – сразу увлекла вихрем редчайших сведений гостья университета, профессор, заведующая археографической лабораторией Московского государственного университета Ирина ПОЗДЕЕВА.

С этого момента вроде бы узкопрофильная тема, рассчитанная на музейных работников, библиотекарей и специалистов-филологов, стала не менее захватывающей, чем электронное общение в режиме реального времени…

- Человек живет активной жизнью лет 60-70, а книге может быть даровано 400 и больше лет, - рассказывает Ирина Васильевна. – Иной экземпляр расскажет о многом. Вот книга - Псалтирь 1644 года издания, часть страниц, хоть и пожелтевшие, но чистые, а другие почему-то сплошь в темных пятнах. Что это? Слезы? Грязь? Кровь? Да нет, капли от воска свечи. Книга переходила из поколения в поколение, но эти страницы почему-то были особенно любимы и читаемы.

- Ирина Васильевна, XVI век так невообразимо далек, неужели с тех времен сохранился серьезный объем книг, и вам вот так нужно ездить по стране, чтобы учить библиотекарей, как их регистрировать, описывать, сохранять? Ведь книги - не архитектура, камень прочнее…

- Да, бумага – вещь нестойкая. Пожары, сырость… Но для книги, увы, не так страшен тлен, как переменчивость политических событий. Если б не капризы правителей, древних книг в прекрасном состоянии дошло бы до нас неизмеримо больше. Например, большинство русских православных монастырей имели богатейшие библиотеки, собираемые и хранимые веками. Богачи и бедняки вкладывали свои дары – книги в церкви и монастыри, ведь трудно было придумать более богоугодное дело. Книги были очень дорогими, потому бедняки дарили в складчину. Увы, в

20-е годы распылили, уничтожили, сожгли тысячи монастырских книг… А то, что осталось, не ценили, не хранили.

И все же, все же. Да, у вас, на Дальнем Востоке, каждая древнепечатная книга на вес золота, но они есть. Более того, ваш университет сумел открыть уникальный музей редкой книги, хотя ему предстоят десятилетия поисковой и общей работы, чтобы стать настоящим крупным центром подобного рода.

А в средней полосе России в своих экспедициях я находила ценнейшие экземпляры в сараях и на чердаках у стариков, среди паутины. Многие с неохотой показывали свои тайники, один дед удивился: “Что ж ты у меня просишь? У меня отца за эти книги расстреляли, я сам десять лет просидел, а ты с улицы пришла и я тебе сразу показал?” Потом мы расстались уже друзьями, я нашла у него бесценные книжные сокровища. Достойные хранители древних книг – староверы. Богатейшие собрания древних русских книг содержат славянские отделы, скажем, библиотеки конгресса и “Нью-Йорк паблик лайброри” в США. Но, как ни странно, несмотря на то, что эти библиотеки – чудо современных технологий, и там старинная бумага нередко рассыпается в руках.

- Ирина Васильевна, у книги, которой 500 лет, наверное, и энергетика особая?

- Не знаю об энергетике, но вот, скажем, рукопись, ее недавно нашли в Твери, XIV век… Сейчас близится XXI. Сколько людей ее читали, держали в руках, для скольких она была наслаждением, поддержкой! Это святыня в самом полном и точном смысле этого слова.

Но совершенно особая тема – записи на книгах! Кто-то оставил на полях просто пометки, а иной исписывал страницы целыми письмами с размышлениями, даже стихами или откликами на исторические события, поразившие человека (чума, убийства). Писали о погоде. А владельческие, купчие, вкладные (“Я, такой-то, вкладываю сию книгу в церковь…”) чаще всего оканчиваются страшными проклятиями на головы тех, кто книгу эту украдет, заложит, возьмет без спросу. Или, например, такие: “А кто книгу будет марать, тому уши драть”. А вот прямо-таки народная мудрость: “Зять любит взять, а тесть любит честь”.

Любопытно, что наши предки вовсе не считали, будто записи портят книгу, наоборот, писать на страницах было очень естественно.

Есть и другие истории: переплет одной старинной книги был подклеен каким-то листком. Надорвали и обнаружили, что это письмо человека, захваченного шведами в плен, где он описывает в подробностях, как все случилось, где живет сейчас и как ждет весточки из родного дома.

Все это несет информацию о разных владельцах книги и о самой ее судьбе и истории, которые складываются по записям, порою интереснее детектива.

- Да, вы же говорили, что судьбы книг так же необозримы, как судьбы людей...

- Расскажу всего одну такую историю из сотен известных исследователям древних книг.

По благословению его святейшества патриарха Российского Алексия я описывала библиотеку Московской духовной академии, которая находится в Троице-Сергиевой лавре. Это большая, изумительная библиотека, в которой много древних книг, и работа заняла два года. Среди других оказалась одна удивительная книга “Триодь” - цветная (это обязательная в церкви литургическая богослужебная книга текстов изменяемых служб после Пасхи до Троицы), изданная в 1648 году на Московском печатном дворе. Но удивительна она отнюдь не своей древностью или редкостью – поверьте, таких книг десятки, а удивительной судьбой. На ней оказалась полистная запись – то есть внизу многих листов, сделанная в Новгороде в 1651 году митрополитом Новгородским, который совсем скоро должен был стать патриархом – Никоном! Эта запись гласит, что “сию Богоглаголемую книгу Триодь глава церкви всех северных российских городов, Новгорода и Пскова митрополит Никон вкладывает в город Назарет, в святую землю, в церковь Благовещения Пресвятой Богородицы”.

Представляете? 1651 год, Никон ждет великого изменения в своей судьбе и как молитвенное обращение к Господу посылает книгу на восток. Более того, в эти дни Никон уже думает о церковной реформе, которая перевернет жизнь российскую, уже послан Арсений Суханов получать древнегреческие книги…

А дальше? А дальше какими-то судьбами книга попадает не в Назарет, а в Иерусалим. На пустом листе в 1661 году сделана запись, которая гласит, что шесть человек-паломников “из местечка Сараево, а родина наша зовется Захолмие” пришли поклониться гробу Господню. И перечислены все шесть имен. А после что-то зашифровано очень сложной тайнописью. С большим трудом удалось выяснить, что это греческая цифирная тайнопись о том же самом – как паломники были у гроба Господня.

Мало того! Еще одну запись – сербскую - оставит в XVII веке архиерей Арсений из города Печь. А потом православный владыка из Буды (будущий Будапешт). Выходит, русская книга станет православной святыней для всех славян, и паломники на вечную память будут фиксировать свое присутствие в Иерусалиме у гроба Господня.

Но и этого мало. В этой книге целая страница написана в 1861 году не кем-нибудь, а Авраамием Норовым. Это был очень известный в России человек, знаменитый собиратель книг, в 17 лет под Бородино он потерял ногу, но это не помешало ему стать известным путешественником, дважды побывавшим в святой земле, в Египте. Несколько лет он был министром народного просвещения в России, издал очень интересные книги о своих путешествиях.

Так вот, на “Триоди” он выписал полистную запись Никона по-русски и перевел ее на новогреческий (Норов был полиглотом). Выходит, в тот момент книга была там, где славянский язык не очень знали. Где? И как она потом попала вновь в Россию? Загадка. Впрочем, связи России со святой землей в XIX веке были очень тесными. Любопытно, что обнаружили мы эту книгу в дни югославского кризиса. Книгу, так потрясающе демонстрировавшую славянское единство…

И таких историй сотни.

- Ирина Васильевна, древние книги в основном церковные. Какой прок от них сейчас, кроме того, что они просто принадлежат истории?

- Уверяю вас, интерес к древности, к русским корням почувствовали очень многие. Кроме общеизвестных церковных текстов там немало учительных книг, исторических, юридических, нравственных поучений. Мы слишком долго строили на песке. Мы отрицали религиозную культуру нашего народа. И вот сегодня, подумать только, разные фонды объявляют конкурсы на национальную идею. Тогда как все просто: национальное и многонациональное российское государство можно построить только на древних корнях.

Надо знать не просто, чем питались и что носили наши предки, хотя это тоже интересно, но о чем думали, кому молились и что просили у бога, на что надеялись, чему учили. Наша культура христианская, православная, но знаете, что лежит в ее основе? Книга. Величайшая, уникальная книжность нашего народа! Столкнувшись с древней книгой, узнав, как читали и чтили книгу все – и ученый люд, и крестьяне, как берегли будто величайшую драгоценность и святыню, вы пересмотрите взгляд на культуру народа, как сделали это мы…