И так хочется выжить!

Я собиралась в командировку на Северный Кавказ. Это был самый замечательный период. Руководствуясь женской логикой, тушь надо было купить неделю не смываемую, помаду - неделю не стираемую. Подружки проявили активное участие в экипировке. (Потом, находясь в одной из частей восточной группировки войск, я вспоминала их с любовью: три пары шерстяных носков помогали удерживать сапоги 42-го размера, выданные мне в части. Распутица такая, что грязь по колено - в прямом смысле слова.)

22 февр. 2000 Электронная версия газеты "Владивосток" №740 от 22 февр. 2000

Я собиралась в командировку на Северный Кавказ. Это был самый замечательный период. Руководствуясь женской логикой, тушь надо было купить неделю не смываемую, помаду - неделю не стираемую. Подружки проявили активное участие в экипировке. (Потом, находясь в одной из частей восточной группировки войск, я вспоминала их с любовью: три пары шерстяных носков помогали удерживать сапоги 42-го размера, выданные мне в части. Распутица такая, что грязь по колено - в прямом смысле слова.)

Побывавшие в горячих точках бывалые корреспонденты “В” давали советы одеться поярче, чтобы сразу видно было - человек гражданский. Военные рекомендовали снять черный берет, но не надевать красного, желтого, ибо яркая бабочка - всегда хорошая мишень. Доброжелатели рекомендовали “косить под чеченку”, скептики - перекраситься в блондинку.

Вылет

Из Владивостока в Моздок вылетали военным бортом: 130 солдат и офицеров, которым три месяца предстояло нести воинскую службу в Чечне, журналисты-телевизионщики из Хабаровска, Валентина Деревова, председатель совета матерей военнослужащих Приморского края, и женщины из комитета солдатских матерей Хабаровского края. Они везли гуманитарный груз - более тонны подарков, которые были собраны дальневосточниками в ходе акций “Забота” и “Посылка на войну”. Активное содействие организации этой общественной работы оказывали администрации двух наших краев.

Двое суток, в ожидании транспорта министерства обороны, нахожусь на территории воинской части. Как рассказывали ребята, накануне одного пацана забрали родители, можно сказать, просто выкрали. Осуждать парня никто не брался, но и завидовать почему-то не завидовали. Многие из них домой не сообщали, что отправляются в Чечню: зачем тревожить, волновать близких? (И потом, в районе боевых действий, передавая родным приветы, письма, часто военнослужащие предупреждали: только не говорите, при каких обстоятельствах встретились, ни слова о Чечне.) И еще просили не называть фамилий.

Жди меня

В гарнизоне мальчишки смеялись, балагурили, заговорщицки перемигивались, чувствовалось: несмотря на строгость дисциплины, ночь перед вылетом некоторые провели бурную. На аэродроме волна будоражащего удальства спала. Один, отгородившись, задумчиво смотрел вдаль, другой выяснял, каким самолетом полетим. (“Представьте, первый раз в жизни в самолет сяду!” “Представляю, - подумала я, - и этим самолетом - на войну”.) Третий разогревал на сухом горючем банку каши из СРП (специальный рацион питания - ничего, сытно, с голодухи есть можно). Кто-то затянул солдатскую песнь-балладу:

“... ой, ты, мама, жди да не печалься солдата-сына своего...”

Особенно меня поразили их лица в вертолете, которым мы летели на боевые позиции. Вдруг остро ощутилось: дети, совсем еще дети. Цыплячья шея, густющие ресницы, оттопыренные уши из-под ушанки... Им нет и двадцати.

Когда выгружались, двое ребят просили отправить домой письма-записки. Одно осталось без адреса. Эх ты, пацан-торопыга. Оно - от Руслана Наташе. Храню в редакции. А так хочется, чтобы Наташа его получила. Так что прости меня, девчонка, опубликую несколько строк. Авось узнаешь - тогда позвони. “Мы тут живем в палатках, романтика. Я здесь как к себе домой попал, теперь я понимаю, чего мне не хватало на гражданке... Я тут одного парня встретил, он здесь 4 месяца пробыл, так он какой-то загруженный и замученный... Я бы наше правительство послал бы куда-нибудь, они своих детей сюда не отправляют... Наташа, я хотел бы тебе сказать, что ты хорошая и молодая, и я хотел бы, чтобы ты, если гуляла, но только с умом, чтобы не зря здесь парни служили... Я еще вернусь, мы еще на свадьбе погуляем, я еще детей хочу завести...”

Письма домой из Чечни только бодрые, мажорные. Все чуть ли не по одному образцу: у нас все хорошо, весна, птички поют, загораем. Есть тут и правда - птички точно чирикают. Да еще грачи прилетели. Пожирнее михайловских цыплят будут. Черные как вороны. Впрочем, здесь все какой-то особой густоты: и сумерки, и земля, и человеческая ненависть...

Трофей

Со мной охотно вступали в разговоры, травили байки, рассказывали анекдоты, зазывали в гости, поили горячим чаем. И ни слова о боевых действиях. И не потому, чтобы военную тайну журналисту не выдать... Кто ж тебе расскажет, как он убивал.

“Алексей, откуда такой тесак?” - рассматриваю мощный нож-кинжал, на стали латинскими буквами - “Бразилия”. Отвечает односложно: “Трофей. Остался на память от боевика. Как и шрам”. На его лице - глубокий рубец - от уха до ямочки на подбородке. Вот и весь рассказ.

Однажды в ответ на мои расспросы мне пообещали: сейчас уходим в ночь с разведкой, а завтра приглашаем - будем чай с вареньем пить. Все расскажем. Варенья - завались: абрикосовое, черешневое с косточками. В прошлый раз обнаружили лежку боевиков с продуктовыми припасами. “А вдруг отравлено?” - засомневалась я. Надо сказать, смеялись они надо мной долго.

А на следующее утро в контрольное время группа не вышла на связь. Сердце застряло в глотке. Всего восемь часов назад я видела их улыбающиеся лица.

Стояло перед глазами и другое: на брезентовой мешковине смешанные с кровью и землей куски человеческого мяса да заскорузлый бушлат. Все, что осталось от 20-летнего парня. Несколькими днями раньше наша группа вернулась без него. Бойца искали... А нашли... мешок с кистью руки, большой берцовой костью, коленной чашечкой - всего 25 килограммов...

На этот раз обошлось. Как оказалось, дорогу колонне перекрыли мирные жители. Счастье, что не было засады, что не стреляли снайперы. Что никто не попал в плен...

Сегодня в районах Веденского и Аргунского ущелий - самая напряженная обстановка. И не только боевая. Войне подходит конец. И так хочется выжить!

Как мне жаль двух парней - Женьку и Николая, барнаульцев-дембелей. Смерть настигла их на летном поле, где они сидели в ожидании “вертушки”. Сражены были точными снайперскими выстрелами. Бывшие в этой группе ребята повезли домой уже цинковые гробы.

Впрочем, жаль всех. Солдат и командиров. Себя. И своих детей. И чеченский народ...

Моздок - Автуры - Шали -Моздок - Владивосток

Продолжение публикаций под рубрикой “Командировка на войну” читайте в следующих номерах газеты. Редакция благодарит Дальневосточный банк за помощь в организации командировки корреспондента “В”.