Политическое одиночество губернатора

Сегодня губернатору Приморского края Евгению Наздратенко исполняется 51 год. Дата не круглая, раутами и наградами не отмечаемая, хотя на Востоке и почитаемая, как время наступления истинной мудрости – 3 раза по 17: магические цифры…

16 февр. 2000 Электронная версия газеты "Владивосток" №737 от 16 февр. 2000
Сегодня губернатору Приморского края Евгению Наздратенко исполняется 51 год. Дата не круглая, раутами и наградами не отмечаемая, хотя на Востоке и почитаемая, как время наступления истинной мудрости – 3 раза по 17: магические цифры…

В России день рождения зрелого мужа, если в его возрастных цифрах нет нулей или пятерок, отмечается по-домашнему, в кругу семьи. Так будет сегодня и в семье Наздратенко, и какой будет атмосфера этого маленького торжества, какие слова будут сказаны имениннику – личное дело этой конкретной “ячейки государства”, которое вряд ли имеет событийную ценность для прессы.

Но магия цифр – 2000 и 3 раза по 17 – да мистерии политического водоворота, в который на рубеже веков своей добровольно-принудительной отставкой вверг страну ее первый президент, заставляют задуматься и самого именинника, и пишущую братию: с чем входит политик Наздратенко в свой жизненный этап истинной мудрости и в новую политическую реальность России?

Казалось бы, успешный человек, триумфатор и народный избранник, несколько прямолинеен, но уживался со всеми правительствами, президентом был любим и награждаем, но был и в опале, и Кремль его охаивал не раз. Все в порядке – несколько нетипичный, но вполне корпоративный представитель современной политической элиты России.

И это - глубокое заблуждение. Наздратенко – чужой. Для всех: Путина, Примакова, Лужкова, Степашина и кого угодно, кто на определенном этапе представлял собой партию власти. “Вот не знаю, куда эти часы пристроить…” - о многом говорит эта растерянная фраза, оброненная Наздратенко на церемонии вступления в должность губернатора, когда кремлевский посланник Шабдурасулов вручил ему собственные часы с каким-то странным намеком: “Не переводите на них время, Евгений Иванович!”.

Когда оппоненты Наздратенко в предвыборную пору обласкивали электорат, заклинанием звучало: “Не верьте Наздратенко, он вас обманет!”, и в этом заклинании была доля истины: Наздратенко обманывает, когда говорит, что интересы жителей Приморья для него превыше всего, что он хочет, чтобы детки учились, а в семейных очагах было тепло. Потому что Наздратенко беспокоится о собственной судьбе, а не о ком-то, где-то живущем, и эти интересы, эти детки, эти очаги – его собственные. Поэтому в элите – он чужой. Там такого способа мыслить не понимают. И боятся, и ненавидят, но уважают.

Я примерно догадываюсь, когда на Наздратенко поставили крест. Тогда, в феврале 1995 года, Наздратенко первым из руководителей субъектов федерации полетел в Чечню к растерзанному полку морской пехоты, к своим мальчишкам. А потом в японской прессе мелькнуло: “Наздратенко начинает предвыборную президентскую кампанию 2000 года”. Он хмыкал тогда: “Да глупость какая!”. В российском посольстве в Пхеньяне дипломаты на встрече с губернатором уточняли: “Будете выдвигаться?”. “Да нет же!”. Но Кремль завязал узелок на память: “Врет!” Не поверили политиканы, что можно просто переживать за судьбы людские, у них по правилам-то иначе: переживание за голоса.

А ведь не врал. Нет Наздратенко в списках кандидатов в президенты-2000, Савостьянов – тот самый, что мэра Черепкова восстанавливал, есть, а Наздратенко – нет. Хотя уверен на 100 процентов: ходили доброхоты и шептуны, прилетали гонцы московские, говорили, что надо попытаться, сделать задел на будущее. Думаю, послал их Наздратенко…

Вот и сейчас – совсем не политически ведет себя губернатор, смутное время, надо рыбку ловить в мутной воде, а не едет в Москву, не просчитывает блоков и групп влияния, не участвует и не смыкается. А все там, зачем он им – одно слово, чужой…

Не исключаю, что завтра позвонят мне из “Белого дома” и скажут: “Вы вбиваете клин во взаимоотношения органов высшей и местной исполнительной власти. Евгений Иванович всецело и всемерно поддерживает и одобряет, а вы что пишете?”

Пишу, что думаю. И думаю еще, что беда России как раз в том, что в политической элите чужими стали те, кто чувствует беды людские своими...