Ельцин ушел, чтобы не отдавать Курилы?

Ельцин, лихо выпивающий кружку кваса на Корабельной набережной Владивостока. Ельцин, обнимающий свою соратницу Светлану Горячеву в аэропорту. Ельцин - на капитанском мостике прогулочного катера. Ельцин в окружении восторженной толпы, обещающий покончить со старым режимом. Таким он запомнился Владивостоку жарким летом 1990 года.

6 янв. 2000 Электронная версия газеты "Владивосток" №715 от 6 янв. 2000

Ельцин, лихо выпивающий кружку кваса на Корабельной набережной Владивостока. Ельцин, обнимающий свою соратницу Светлану Горячеву в аэропорту. Ельцин - на капитанском мостике прогулочного катера. Ельцин в окружении восторженной толпы, обещающий покончить со старым режимом. Таким он запомнился Владивостоку жарким летом 1990 года.

Ельцин упивался ролью вождя, трибуна. Ельцину нравилось быть оппозиционным и эпатирующим. В нем видели политика новой формации, с его именем связывали большие надежды. Люди с каким-то особым восторгом произносили его имя. И казалось, грянет гром перемен, и заживем мы весело и счастливо....

Председатель Верховного совета РСФСР, впервые оказавшийся на Курилах, в 1990 году тревожно вглядывался вдаль, надеясь в дымке разглядеть загадочную и манящую Японию. Тогда Ельцин с бокалом коньяка в руке провозгласил тост за процветание Курил, а затем, став президентом, в Токио пообещал кардинально решить наболевшую проблему так называемых северных территорий. Может быть, именно это и предопределило нормальное развитие российско-японских отношений на целое десятилетие. Маленький шаг для человека и огромный шаг для человечества...

Это потом были саммиты на высшем уровне, "встречи без галстуков". Это уже потом - в 1997 году - Ельцин объявил о необходимости разобраться со злополучными островами раздора в 2000 году. Это уже потом, на встрече Ельцина и Хасимото в 1998 году родилась идея оставить эту проблему для решения будущим поколениям... Все это тоже было. Но именно тот жест - широкий и искренний, во многом спонтанный, как и весь Ельцин в те годы, сделал больше, чем многомесячные трудные и упорные переговоры. 31 декабря 1999 года Ельцин ошарашил не только нас - для японцев, ждавших его в марте 2000-го, добровольная отставка президента, пообещавшего подписать мирный договор (а как это можно было сделать без передачи Курил?!), прозвучала похоронным маршем для надежд японских политиков прирастить свою державу Южными Курилами. Но Ельцин свое обещание сдержал: в 2000 году он уже не президент, и японцам надо начинать все сначала. Что-то восточное все-таки проглядывает в этом аспекте ухода Ельцина: и земли государства сохранил, и перед партнерами во всем чист, и слово свое всегда держал... По времени только не успел...

Российский Дальний Восток помнит и другого Ельцина. Сурового, уже немолодого президента, прилетевшего менее чем на сутки в Хабаровск в 1996 году. Ельцин летел в Пекин утверждать итоговые документы по демаркации границы.

Тот визит был менее праздничный, менее помпезный. Россия, несмотря на старания многих региональных лидеров, и в первую очередь приморского губернатора Евгения Наздратенко, все-таки по сути оказалась вынуждена подписать во многом невыгодный для себя договор. Ельцину не оставалось пространства для маневра - на одной чаше весов непростые отношения с великим соседом, а на другой - честь державы.

В непростой обстановке Ельцин из того визита смог выжать максимум. Он сумел сохранить то хрупкое равновесие, с одной стороны, успокоить дальневосточников, не потерять уважение в глазах региональных элит, а с другой - укрепить взаимопонимание с Китаем.

За пять с лишним лет, прошедших с его первой поездки на Дальний Восток, Ельцин превратился из вождя и трибуна в усталого, умудренного опытом и по-азиатски коварного политика.

Президент во время визитов на Дальний Восток никогда не делал громких заявлений, в отличие от Горбачева, именно во Владивостоке объявившего о новом курсе страны на интеграцию в мировое сообщество. Но визиты Ельцина на окраинные колониальные земли когда-то великой империи, визиты, когда ему приходилось решать вопросы во многом скользкие и неприятные, для мирового порядка значили гораздо больше.....

Каким Бориса Ельцина запомнит Дальний Восток - трибуном, лидером оппозиции, пьющим квас на берегу Золотого Рога, грозящим пальчиком строптивым региональным лидерам, или усталым человеком, 31 декабря 1999 года объявившим о своем трудном решении уйти в отставку....

Президент ушел. Ушел так же стремительно и непредсказуемо, как и ворвался на политический олимп. И так же по-азиатски коварно, какой и была всегда его политика на Дальнем Востоке.