Григорий Пасько изменял Родине... с газетой?

Верховный суд России готовится к рассмотрению частной жалобы, которая поступила в защиту Григория Пасько - военного журналиста, обвиняемого в шпионаже и измене Родине. Для начальника отдела газеты “Боевая вахта”, его друзей и близких появилась реальная надежда: дело наконец-то сдвинется с мертвой точки. Возможно, суд пересмотрит и меру пресечения - содержание Пасько под стражей (он томится за решеткой уже более года).

25 нояб. 1998 Электронная версия газеты "Владивосток" №500 от 25 нояб. 1998

Верховный суд России готовится к рассмотрению частной жалобы, которая поступила в защиту Григория Пасько - военного журналиста, обвиняемого в шпионаже и измене Родине. Для начальника отдела газеты “Боевая вахта”, его друзей и близких появилась реальная надежда: дело наконец-то сдвинется с мертвой точки. Возможно, суд пересмотрит и меру пресечения - содержание Пасько под стражей (он томится за решеткой уже более года).

Об этом сообщил председатель Российского комитета адвокатов в защиту прав человека Юрий Шмидт. Специально для “В” он дал краткий комментарий к делу “шпиона” Пасько.

Кандидатура известного петербургского адвоката была выбрана не случайно. Юрий Маркович является экспертом общественного комитета в защиту Григория Пасько и уже четвертый год защищает другого “предателя Родины” - сотрудника норвежской экологической организации “Беллуна” Александра Никитина. Несколько лет назад бывший морской офицер переполошил всю военную контрразведку России, опубликовав свой доклад о проблеме утилизации ядерных отходов в северном регионе Европы. Чуть позже на Дальнем Востоке этими же вопросами заинтересовался офицер Тихоокеанского флота и журналист Григорий Пасько.

Сегодня “дело Никитина” занимает объем в 23 тома плотно напечатанных листов. И, по словам адвоката, практически выиграно. Дело его дальневосточного последователя Пасько умещается в 10 папках. И пока находится в подвешенном состоянии.

Юрий Маркович пояснил, что с документами по обвинению приморского журналиста знаком, правда, в сжатом виде. Поэтому каких-либо прогнозов и заключений делать не вправе. Но даже предоставленная информация его порядком озадачила: “В бумагах я увидел сплошные “белые пятна” и проколы. Их больше, чем истинных подтверждений вины Пасько”.

Как считает Шмидт, работа шпиона - тем более длительная - очень специфична. Она подразумевает явки, пароли, позывные, тайники и прочие “шпионские страсти”. О подобной атрибутике в деле нет ни слова. Остается загадкой и другой парадокс обвинения - полное отсутствие заказчика. В деле нет четкой формулировки, в чьих конкретных интересах и по чьему заданию действовал “иностранный агент” Пасько. Кто это был - ЦРУ, Моссад, японская разведка? “Согласитесь, глупо утверждать, будто журналист изменял Родине... с газетой! Да еще так непрофессионально - под собственной фамилией!” - говорит Шмидт.

По словам питерского адвоката, у Пасько есть веское преимущество - он журналист. Значит, волен проводить любое журналистское расследование. Но есть и серьезный минус - он действующий офицер. Значит, должен выполнять распоряжения своего командования.

На вопрос, где находится эта грань между профессиональным любопытством журналиста и долгом офицера, Юрий Маркович неожиданно сказал: “Совмещение двух этих профессий я вообще считаю профанацией закона о печати!” И добавил, что, по его мнению, Пасько ту узкую грань не перешел. В его материалах нет даже намека на разглашение какой-либо государственной тайны. Конечно, в том контексте, в котором трактует это понятие закон, а не военные ведомства, вешающие гриф “секретно” на все документы подряд. Понять тревогу начальников в погонах несложно: публикации Пасько в российской и зарубежной прессе содержат просто убийственные факты о потенциальной экологической катастрофе. Поэтому они не только не подлежат засекречиванию, но должны быть опубликованы в обязательном порядке - так сказано в Конституции.

В заключение Ю. Шмидт напомнил еще один, самый любопытный параграф закона. Тот самый, который предусматривает уголовную ответственность за сокрытие информации, ставящей под угрозу здоровье и жизнь людей. В первую очередь он обращен к должностным лицам. В данном случае - к руководству Тихоокеанского флота и министерства обороны.

Известный петербургский правовед считает, что высокое начальство ТОФ опасается именно таких последствий: “Представьте, если все материалы, которые сегодня инкриминируют Пасько, носят подобный обличительный характер? Да его обвинители тогда просто должны поменяться с ним местами!”