Зазеленеет долларом заповедник “Кедровая Падь”?

Самому первому на Дальнем Востоке заповеднику 80 лет. “Кедровая Падь” была пусть не юридическим лицом, так отдельной казенной единицей царского лесного департамента. Даже во времена иностранной интервенции в Приморье основатель “Кедровой Пади” лесничий Славянского лесничества Трофим Гродецкий сумел обеспечить самостоятельность заповедника. И настолько, что не позволил японцам устроить в “Кедровой Пади” резервные армейские склады. Для подобной независимости у Гродецкого хватало средств и материальных ресурсов еще из государевой казны.

17 дек. 1996 Электронная версия газеты "Владивосток" №40 от 17 дек. 1996

Самому первому на Дальнем Востоке заповеднику 80 лет. “Кедровая Падь” была пусть не юридическим лицом, так отдельной казенной единицей царского лесного департамента. Даже во времена иностранной интервенции в Приморье основатель “Кедровой Пади” лесничий Славянского лесничества Трофим Гродецкий сумел обеспечить самостоятельность заповедника. И настолько, что не позволил японцам устроить в “Кедровой Пади” резервные армейские склады. Для подобной независимости у Гродецкого хватало средств и материальных ресурсов еще из государевой казны.

При советской власти за “Кедровую Падь” взялись к началу 30-х годов. И пошла она по рукам “народных” ведомств от Дальневосточного лесопромышленного до Дальзаготпушнины. Ну а в системе Дальохотсоюза речь о “Кедровой Пади” как о заповеднике уже не шла. И только при организации Дальневосточного отделения Академии наук СССР ученые дождались в 1950 году от правительства распоряжения об официальном отводе заповеднику территории именно под науку. “Кедровая Падь” получила статус... лаборатории биолого-почвенного института. И когда 2 месяца назад, как раз к 80-летию заповедника, Сергей Вырубов из Славянки хотел сделать личные пожертвования в пользу “Кедровой Пади”, деньги некуда было перечислить. У “лаборатории” не оказалось своего счета. А считающий себя потомком лесничего Гродецкого Вырубов лишь пожалел, что не состоялся меценатом. Очень хотелось ему, чтобы в полный порядок был приведен наконец-то местный уникальный музей. Но на предложение директора заповедника Виктора Коркишко перевести добровольные взносы на счет “Фонда дальневосточного леопарда” (для заповедника “Кедровая Падь”) потомок царского лесничего почему-то не согласился.

На 18 тысячах гектаров в “Кедровой Пади” водится и произрастает столько такого, чего нигде больше не найти. Один олень-цветок чего стоит! А тот же бархатный дуб, жасмин, таежный кишмиш... Как сохранить все эти бесценные реликты и эндемики в нынешних экстремальных условиях, когда обнищавшее и голодное население вокруг все чаще поглядывает в сторону заповедника, когда начинает иссякать энтузиазм егерей при 300-тысячной и редко выдаваемой зарплате, когда из былого технического обеспечения остались только автомобиль “ГАЗ-66” с лимитом бензина не более 20-25 литров на месяц да отключенный телефон. А еще нужно вспахать противопожарную полосу по всему 70-километровому периметру заповедника. Отдаленные кордоны тоже надо строить, как и на самой центральной усадьбе заповедника нужно поднимать давно обветшавший и догнивающий в таежной сырости поселок для сотрудников. Тем более что необходимо реализовывать подписанный в 1995 году президентом страны закон “Об особо охраняемых территориях”.

Через международные экологические фонды и фонды охраны дикой природы американцы готовы субсидировать “Кедровую Падь” в ее нуждах. Да только на чей счет принимать переводы в “зеленых” с пометкой для заповедника “Кедровая Падь”?