Какие у нас культурные залежи...

Дальневосточные писатели и художники объявлены сокровищами искусства с предъявлением доказательств

22 окт. 2014 Электронная версия газеты "Владивосток" №3627 от 22 окт. 2014

О том, что в свет вышла уникальная, посвященная дальневосточной культуре как особому явлению книга искусствоведа и критика Александра Лобычева, «В» своим читателям уже рассказывал. И вот двухтомник «Шествие с востока» был официально представлен публике. А автор подробно объяснил, зачем и почему он написал о дальневосточном искусстве и что, собственно, это такое.

– Моей главной задачей, – говорит Александр Лобычев, – было показать, что наше дальневосточное искусство обладает своими особыми чертами, своим обликом, особым и неповторимым, сложившимся из множества факторов. Здесь, в Приморье, во Владивостоке, у нас стык культур, который, возможно, кем-то и не ощущается. Но людьми творческими, думающими он не просто ощущается, он впитывается и дает результат. И наша дальневосточная культура, о которой мало пишут, мало знают за пределами Дальнего Востока, достойна того, чтобы о ней знали!

От Америки до Израиля – все Дальний Восток

Книга «Отплытие на остров Русский. Дальневосточная литература во времени и пространстве» охватывает период около 100 лет. Она начинается с обзора авторов харбинского периода русской литературы в эмиграции и доходит до XXI века. Первый ее раздел – русская литература в эмиграции, прежде всего в Китае, и русская литература на американских берегах, то есть писатели послевоенной волны эмиграции.

– Второй раздел сложился своеобразно, – объясняет Александр Лобычев. – Дело в том, что я нежно люблю японскую литературу. И всегда ощущал ее – особенно здесь, на берегах Японского моря, – как литературу родную, часть дальневосточной. Поэтому во втором разделе – статьи о японских писателях, в том числе о Юкио Мисима. В этот же раздел вошел текст о русском поэте Вячеславе Казакевиче, который уже 20 лет живет в Японии, в Тояме, преподает и пишет стихи. Он – русский поэт в Японии, и его стихи, написанные в течение этих 20 лет, чрезвычайно своеобразны, поскольку это такая русская поэзия, которая как бы переселилась в Японию, сохранила свой язык, облик, лад, но дополнилась японскими мотивами…

И наконец, третий раздел – собственно русская советская и постсоветская дальневосточная литература. Но и здесь автор совершенно не ограничивался географическими рамками, то есть писатели, о которых идет речь, живут не только в Приморье или на Дальнем Востоке. К примеру, Борис Казанов живет в Израиле. А родился в Белоруссии. Но с начала 1960-х годов до начала 1990-х регулярно приезжал на Дальний Восток и ходил в море обычным матросом на китобоях.

– Представляете, какая фактура? Какие судьбы, персонажи! – говорит Лобычев. – Книга Бориса Казанова «Осень на Шантарских островах» уникальна, я считаю ее самой дальневосточной из всей дальневосточной литературы – по фактуре, по героям. Вообще, в творчестве Казанова изумляет вот что: его книги выходили в самом престижном издательстве «Советский писатель», но при этом в них нет буквально ничего от советской литературы в ее классическом понимании – никакой ведущей роли партии, никакой идеологии. Он не был антисоветским писателем, ни в коем случае, но и советским – тоже. Его вообще мало интересовала эта область. Он окунался в стихийную, полную свободы жизнь моряков Дальнего Востока, буквально не замечая остального.

Кстати, в этом заключается то своеобразие нашей дальневосточной литературы, которое находишь в лучших ее образцах, убежден Александр: писатели, не выдумывая ничего модернистского, не гоняясь за «необычностью» форм, благодаря самой океанской атмосфере, необыкновенным героям с авантюрным характером, живущим по своим законам, создавали литературу, отличную от европейской. И Казанов – ярчайший тому пример.

Немного Востока, немного Европы

Что же касается книги о художниках – «Автопортрет с гнездом на голове», то в ней деление на разделы, по словам автора, условное.

В первый вошли художники старшего поколения и, скорее, авангардные по своей сути. Это Александр Пырков, Виктор Федоров, Александр Киряхно и так далее.

Второй раздел – статьи о художниках, работающих в традиционной манере, при этом зрелых, устоявшихся, со своей манерой письма. Это такой замечательный пейзажист, как Анатолий Матюхин, блистательный Виктор Убираев, замечательный аквалерист Владимир Алейников, пейзажист традиционного склада Виталий Медведев. Все эти художники как бы наследуют представителям старшего поколения, продолжают традиции русской и советской школы живописи на Дальнем Востоке.

А третий раздел – те художники, что пришли в искусство на рубеже веков, в 1990-х годах и начале этого века: Евгений Макеев, Лидия Козьмина, Олег Подскочин. Они не строгие реалисты, но и не работают в чистой абстракции. Это художники постмодернистского плана. У них нет рамок, они синтезируют в себе отечественную художественную традицию, европейскую культуру вообще и культуру стран Юго-Восточной Азии.

– Этот раздел показывает то, что сегодня есть лучшего в дальневосточной живописи, – поясняет Александр Лобычев. – Потому что так получилось, что сегодня именно в Приморье сосредоточено больше всего интересных, разнообразных по своему мировоззрению и стилю художников. Почему так получилось, думаю, понятно. У нас есть академия искусств, художественное училище и, самое главное, особая аура нашего побережья, стык культур, который остро ощущается. Замечу, что именно эти художники, о которых речь идет в третьем разделе, уже много лет ездят в Китай: работать, писать, преподавать, даже жить. Они выставляют там свою русскую живопись, привозят сюда работы, сделанные там. Они добрались даже до святая святых – до Тибета.

Ищете культуру только под фонарем?

– Расскажи, как ты обошел или решил проблему обидчивости творческих людей?

– Психология отношений с автором, конечно, штука сложная. Но я сам автор, так что мне в каком-то смысле легче. Кроме того, я дружу со своими героями, работал с ними – в издательстве, в «Портмэе». И знаю, как они ранимы, болезненно обидчивы, мнительны, словом, какие тонкие у них души. Но я их всех нежно люблю, ценю и никогда не даю пустых обещаний.

– На какую аудиторию рассчитана книга, кто ее читатель?

– Ни в коем случае не на тех, о ком идет в книге речь. Она для всей той немногочисленной, но жутко тоскующей по ярким культурным явлениям публике, которая есть и во Владивостоке, и в Приморье, и на Дальнем Востоке, и в Москве, и в Питере. Это публика от 18 до 80 лет, она есть, и ей как воздуха не хватает литературных вечеров, событий в сфере искусства, проектов, подобных нашей книге.

Вообще, это крайне интересная для изучения штука: местечковое мышление. Даже творческие, интеллигентные люди, живущие, к примеру, во Владивостоке или Иркутске, почему-то думают, что культурная жизнь, культура – это не здесь. Это в Москве, в Питере… Где-то там, словом. А ведь культура – вот она, надо только перестать морщить высокомерно лоб и смотреть внимательно. И мои две книги должны помочь в осознании: настоящая культура – дальневосточная – увлекательна, своеобразна, у нас потрясающие художники и писатели. Я хотел не только столичным издателям и читателям, но и самим дальневосточникам показать: смотрите, какие у нас культурные залежи! А ведь вы, может быть, даже знакомы с кем-то из этих писателей и поэтов, вы просто не привыкли к мысли, что они – культурное сокровище!