Письма моему деду

Моему деду, Ивану Трофимовичу Спиваку, 22 февраля 2014 года исполнилось бы 100 лет. Он был учителем в школе, затем преподавателем русской литературы ДВГУ, литературоведом, педагогом-методистом, литературным критиком (историю Ивана Спивака мы рассказали в номерах «В» за 5 и 12 марта 2014 года. – Прим. редакции). В годы Великой Отечественной войны был курсантом, а затем командиром курсантских взводов Шкотовского военно-пехотного училища, награжден медалями за победу над Германией и Японией. Готовясь провести день его памяти, я стал перебирать его архивы и наткнулся на стопку пожелтевших от времени листов. Это были письма, послания с фронта от его учеников и курсантов.

23 апр. 2014 Электронная версия газеты "Владивосток" №3527 от 23 апр. 2014

Живые строчки с фронта о войне –с ненавистью к врагу и верой в Победу

Мне 35 лет, понятно, что о войне язнаю, смотрел фильмы в детстве, фотографировался с дедушкиными медалями. Нокаких-тоособых разговоров о войне от деда не слышал. А может, просто не помню. Но этиживые строки всколыхнули мою душу. Захотелось, чтобы эти чувства посетили идругих, молодых, не совсем понимающих, что такое была эта война для нашейстраны и как завоевали эту Победу простые парни из Приморья.

Посмотришь, так не по себестановится

Не все имена и фамилии в этихпосланиях удалось разобрать, ведь они писались в перерывах между боями, нафронтовых дорогах. Да и времени прошло немало с момента их написания, бумагапожелтела, чернила выцвели. Одно из первых писем от ученика по фамилии Бывлецдатировано 1942 годом:

«Как приехал на фронт, сразу попалпод бомбы, душа в пятки стала уходить, потом привык. Нахожусь на фронте. Частовыезжаю на задания не только на передовую, но и в тыл к немцу, чтобы ему на томсвете добра не было, я думаю, он всем осточертел, а может, и больше.

Расскажу о том, что видел своимиглазами. …Проехали мы через те города, села, деревни, в которых побывал немец,посмотришь, что от них осталось, так не по себе становится. Есть деревни совсемвыжжены, в них остались два дома. Некоторые деревни немец сжечь не успел, егомы так шибанули, что, кажется, бежал без оглядки, смазав салом пятки. Так жеполучилось в Боровске, городок небольшой, немец подготовил все к поджогу, думалпродержаться до утра, а его вечером оттуда вышибли.

Насчет того, как одеты немцы,говорить не приходится, наворовали черти эти всякого барахла, вплоть до женскихрейтуз, и одевают себе на голову вместо подшлемника и носят. Попадаются и вэрзац валенках. Что это за валенки, могуописать. Представьте себе обыкновенный валенок, обрезанный до половины, подошвынет, она деревянная, сзади разрез до пяток обшит кожей, вот эта самая драньнадета на ботинки.

В одной из деревень немцырасположились на ночлег, но тут налетела наша конница, и вот, чтобы быстреебежать, они начали сбрасывать с себя все тряпье, но им не пришлось удрать, всена снегу и остались лежать.

Наши братцы решили посмеяться надними, поставили офицера по стойке смирно, дали в руку котелок пробитый.Получилась довольно смешная картина, офицер просит милостыню.

Вот по тому, что я описал, наверное,можно судить о немцах, об их армии, о грабежах. О том насилии, которое онитворят».

Нахожусь в бою

Остальные письма датированы 1945годом. Одно из них, от ТимофеяБезрученко, было получено 5 февраля 1945 года:

«Дорогому другу, командиру взвода И. Т.Спиваку!

Ехали мы с Дальнего Востока поездомдо Москвы 32 дня. То, что увидели, – зверские расправы над городами и деревнями нашими. Проехали Вязьму,Оршу, ничего нет похожего на города. До Восточной Пруссии проехал с 11 тыс. км.

Описать трудно то, что увидел.Командиры наши показали себя действительно дальневосточниками. Но многих уженет, кто убит, а кто ранен. Нахожусь сейчас на проклятой Восточной Пруссии,топчем немецкую землю, мстим немецким гадам, близится час их расплаты за всеварварские злодеяния. Нельзя все описать в письме. В настоящее время нахожусь вбою.

Уважаемый Иван Трофимович, все то,чему я научился у вас, применяется практически. Жду ответа, если буду жив».

Еще одно письмо от Герасимова:

«Хочется описать Германию, где янахожусь. Наши воины Германию называют каменная страна, потому что здесь все каменно,все серо, все глобальное, все такое противное. Населения немецкого никакогонет, все бегут, все бросают, после них все валяется, никому ничего не нужно.Двигались всегда за танками. И так прошел Польшу, Германию, участвовал в штурмефашистского логова – Берлина. Имею благодарность Сталина за взятие Берлина,Варшавы и на днях вручили орден Красной Звезды.

Желаю вам счастья и успехов вдальнейшей мирной жизни».

Из писем с фронта дед узнавал опогибших учениках, так Герасимов сообщил о том, что их одноклассник Моргуновслужил в одной части с Поздним, которого «убили еще до Одера». Он же пишет овстречи с Лютиным, который был контужен, а «вообще такой же боевой, как ираньше!»

Мы дойдем до Берлина

Особо хочу остановиться на письмеИ.А. Позднего. Оно датировано 1 января 1945 года, до Победы, как было сообщеновыше, его автор не дожил.

«Привет, товарищ лейтенант.

Товарищ лейтенант, вот ужепродолжительное время шагаю победоносно по Польше, пожалуй, будем и впредместьях Берлина. Недалек тот день, когда поставим наше красное знамя навосточной окраине Берлина и скажем «капут» Гитлеру и коричневой чуме. Хочетсяподелиться с вами обо всем мною увиденном. В Москве раны залечили. И почтинельзя узнать, была ли война, но зато много пройдет времени, пока будут залеченыраны Смоленска, Минска и ряда других городов. Немецкая погань уничтожила лучшиедома, центры городов стоят из обгорелых коробов. Как жаль становится, когда наэто смотришь, и как возрастает ненависть на немца. Вы, Иван Трофимович, читаетестатьи Эренбурга и возмущаетесь варварством, и ненависть растет, но если бывидели Смоленск через месяц после освобождения, то ваша ненависть перешла бывсе ваши человеческие пределы.

Я видел немца, разговаривал с ним. Ниодин подлец не сознается, что он грабил и насиловал, а какой жалкий вид этихподлецов. Когда посмотришь на эту мерзость, то ощущение трудно выразить вписьме.

Хочу несколько слов написать опанской Польше. Много буржуазная пресса кричит о передовой западной культуре,но смотришь когда на Польшу, то их культура не стоит и ломаного гроша противнашей культуры. В деревнях одежда почти у всех самотканая. Больниц, клубов, изб-читаленв деревнях нет совсем, школа на 10-­20 сел одна и то платная, зато почти вкаждой деревне есть дома терпимости. Нам странно смотреть на их поля,поделенные на узкие индивидуальные полоски, наш глаз привык смотреть наобширные колхозные поля. Теперь о себе: я стал гвардейцем, ребята всепрекрасные, у всех настроение одно – поскорее достичь западных окраин Берлина иводрузить наше славное гвардейское знамя Победы».

Поразило меня в этих письмах то, какэти простые ребята говорят о войне и пишут просто, по-житейски,с уверенностью в победу и гордостью за Родину. А еще тронуло, что пишут учителю в знакблагодарности и с просьбой: «Передайте, Иван Трофимович, десятиклассникам мойсовет: учиться отлично. Выйдут они из школы, придется много строить, многопонадобится инженеров и квалифицированных рабочих, которым будут нужны тезнания, которые получат в школе. Ваш бывший ученик…(фамилия неразборчива)».

Поможем детям и фронту!

Среди этих писем сохранилосьвыступление ученицы школы Ворошилова (Уссурийск) на митинге в защиту детей отнемецко-фашистскихлюдоедов. Вот только некоторые слова из этого выступления:

«Слово «Гитлер» – это самое ненавистноеслово, оно мрачнее могилы. Это новое имя смерти, страшных пыток и убийствавместе взятых… Растить детей, а не убивать, вот закон жизни. Мы, дети, хотим,чтобы в сердцах наших маленьких братьев и сирот, оставшихся без родителей, неосталось боли пережитых ими ужасов, надо, чтобы окружили их теплом и заботой.Мы хотим, чтобы их приголубили и приласкали многие мамы – советские женщины.Сделайте это! Мы хотим, чтобы нашим маленьким братьям и сестрам было когоназвать великим и нежным словом «мама». И они были одеты, накормлены, согретылаской и любовью. Усилим нашу помощь детям и фронту, где решается судьба всехнас! Смерть кровавым детоубийцам!»

Школу видно в бою

На фронт ребятам писал и дед, вотодин отрывок из его письма к Славе Бобылеву:

«Ты знаешь,Слава, как хорошо чувствовать себя учителем в такие дни, особенно учителемлитературы, я сейчас вхожу в класс с таким чувством, которое, может быть,испытывает хороший комиссар, когда обращается к бойцам с речью передрешительным боем. Каждый литературный образ я стараюсь «повернуть» передучеником такой стороной, чтобы он потянулся к нему, как к герою, человеку свысоким благородством души, или отвернулся с презрением. Все мы в школе, как ивы на фронте, черпаем свою уверенность в славной истории родины, в могучемвеличии духа, в правоте нашего дела, в мужестве фронтовиков, в братственародов. Недавно здесь был один моряк – ленинградец и сказал, что юные бойцы-приморцыпрекрасно себя зарекомендовали в боях, лезут на фашистов как черти, старикаместь чему позавидовать.

Я и думаю, значит, хорошо работала ташкола, где «шлифовались» эти юные бойцы».

От редакции

Редакция «В» благодарит Сергея Васина за предоставленную нам и нашимчитателям возможность посмотреть на войну глазами очевидцев. Письма подкупаютсвоей искренностью и безграничной верой в своих товарищей, в свою Родину, вПобеду. Нам, родившимся и живущим под мирным небом, они помогают лучше понятьсобытия тех далеких огненных лет и значимость праздника, который мы отмечаем 9Мая. Дорогие читатели, обязательно познакомьте с этим материалом ваших детей,внуков.