Жюри выбрало лучший город – Владивосток

КАЖДЫЙ год известные кинематографисты, уважаемые критики, сценаристы, актеры получают приглашения стать членом жюри на кинофестивале «Меридианы Тихого».

12 сент. 2013 Электронная версия газеты "Владивосток" №3406 от 12 сент. 2013
773c32691395234591347b602c0a3c58.jpg Показательно вот что: те, кто соглашается, находит время в своем графике, чтобы шесть дней смотреть кино в далеком дальневосточном городе, потом становятся большими друзьями и кинофестиваля, и Владивостока. Не стали исключением и члены жюри нынешних «Меридианов…».Что там с Хансом и Петером?Александр Миндадзе, глава жюри, сценарист и режиссер.– Сегодня многие говорят о кризисе сценариев в России, как вам кажется, почему это произошло?– По многим причинам. Сценарии вообще дело сложное. Школы, которые производят обучение сценарному делу, резко снизили качество. Как-то размножились вдруг «школы и курсы сценаристов», стало много мелких каких­-то.Кроме того, изменились цели. Когда я поступал во ВГИК, мы все были, по сути, нищие, но как-­то умудрялись жить без денег, и нам все говорили: ты должен написать исповедь. А люди, которые поступают во ВГИК сегодня, хотят стать индустриальными сценаристами, зарабатывать деньги. И многие уходят в телевидение. Это объяснимо – нужно кормить семьи, без денег нынче не прожить. А на телевидении они попадают в специфические индустриальные миры, где нужно чертить по лекалу, повторять то, что уже пройдено и когда-­то было успешным. Поэтому как оперный певец, выходя на эстраду, теряет квалификацию, как пианист, начав играть в ресторане, превращается из музыканта в лабуха, так и сценарист теряет квалификацию.И студенты сегодня совсем другие. Как в Голливуде. Там одна цель – вытянуть счастливый билет и стать богатым. У нас, конечно, стать богатым в кино очень трудно. И таксист может сегодня написать сценарий, но это будет не та исповедь, которую мы писали в состоянии первичности духовной жизни.По большому счету, все эти мои слова можно отнести и к ситуации с актерами, с режиссерами сегодня. Актеры переезжают с площадки на площадку, едва успевая переодеть костюмы и не зная текста, неся отсебятину.Конечно, есть и редкие исключения – артисты, которые отказываются от суеты сериалов; сценаристы, которые пишут не штамповку, а штучные вещи, но это – редкие исключения. В большинстве же случаев, как и во всем мире, мы видим торжество массовой культуры. – Как вы относитесь к господдержке кино и конкурсам – таким, на которых ваш сценарий «Милый Ханс, дорогой Петр» был сначала отклонен, а потом, после переделки, принят?– У меня закалка та еще, советская. Для меня это не внове. У любой медали есть две стороны. Когда советская киношкола была под гнетом цензуры, рождались истинные шедевры, мы уходили в подтексты, в скрытые смыслы.Что касается этой ситуации. Это была просто заминка. Она разрешается. Мне пришлось принять предложение министра и встретиться с ним. Мы поговорили, оказалось, что не так все страшно и критично, в том числе те «исторические неточности», о которых так много говорили. Они вполне обсуждаемы, а некоторые вообще не являются неточностями. Просто для некоторых людей предпочтительнее, чтобы малоизвестная часть истории войны оставалась в тени, а та, которая всем известна, старательно выводилась на первый план. Все это рабочий процесс. Мы нашли взаимопонимание, надеюсь. – Когда вы учились во ВГИКе, вы были во Владивостоке на практике. Как вам сегодняшний город?– Город абсолютно замечательный, мне он еще тогда понравился, а теперь просто великолепен: с одной стороны, открытый, а с другой – с внутренним достоинством. Конечно, он очень изменился внешне, но стал еще более стильным, в нем нечто старое сочетается с новомодной фешенебельностью. Владивосток – любовь моя!Комаки Курихара, японская актриса, звезда таких фильмов, снятых в СССР, как «Шаг», «Москва – любовь моя», «Мелодии белой ночи».– Вы один из организаторов фестиваля российской культуры в Японии, который проходит с 2006 года. А часто ли в Японии можно увидеть российское кино?– В рамках фестиваля проводится просмотр российского кино, например, была программа фильмов Шахназарова, в этом году хотим устроить ретроспективу лент Тарковского. И в прокат в Японии, хотя и редко, выходят российские фильмы – к примеру, ленты Никиты Михалкова. И публика ходит на них с интересом.– Вы руководите театром и ставите пьесы российских авторов. – Я с детства любила Россию. Занималась балетом, и моим преподавателем был педагог из Большого театра. Он сумел так рассказать о России, о ее искусстве, что я полюбила ее всем сердцем. А затем – снимаясь в кино, играя в театре – знакомилась с прекрасными русскими актерами, режиссерами. Сегодня играю Раневскую в «Вишневом саде» и Анну Каренину, причем эти спектакли идут в моем театре не первый год. И все мои коллеги по театру поддерживают меня. И даже говорят, что я просто рождена для того, чтобы сыграть Анну Каренину.– Какое кино вам по душе как зрителю?– Разное. Вот во Владивостоке я смотрю очень много кино как член жюри, причем мне очень нравится, что это фильмы из разных стран. Эти фильмы в Японии мне бы вряд ли удалось посмотреть. Да, многие из них, можно сказать, тяжелые, но они сняты хорошо, и я счастлива, что могу их увидеть.– Можете ли вы сказать сейчас, что «Владивосток – любовь моя»?– О да! За то время, что провела в вашем городе, я влюбилась в него! Здесь я чувствую себя прекрасно. И еще о киноРири Реза, индонезийский режиссер и продюсер:– Я снимаю кино с 2000 года. И как-­то так получается, что мои фильмы то очень успешны, то, как я говорю, провальны. К примеру, моя первая картина была коммерчески очень успешна. Вторая провалилась в прокате, но собрала множество призов на разных фестивалях. И так было и дальше: если лента хорошо шла в прокате, на фестивалях она оставалась без призов. И наоборот. В чем тут причина и как это объяснять, не знаю. Снимаю я всегда так, как хочу и вижу, всегда иду от себя, выбирая те истории, которые мне кажутся важными и интересными. А результат бывает очень разнымДарси Пэкет, кинокритик, специалист по корейскому кинематографу, живущий в Сеуле:– К сожалению, такого уникального явления, как k-pop, когда молодые корейские музыканты заставили буквально весь мир подражать их музыке, не наблюдается в корейском кино.Здесь режиссеры и продюсеры скорее действуют наоборот – подражают Голливуду, приглашают в свои новые фильмы звезд из США. Очень печально. Ариэль Швейцер, историк кино, Израиль:– В современном израильском кино, которое, как мне кажется, одно из самых сильных в Европе, как минимум наблюдается две тенденции.Первая: на кино сильно влияет политика, оно само стало политическим, откликаясь на злободневные темы и поднимая вопросы не общечеловеческого или морального характера, а именно политического.Вторая тенденция: в Израиле очень сильно женское влияние в кино. Женщины пишут сценарии, снимают картины, даже продюсируют фильмы. Я бы не стал пока говорить о «женской волне», но о том, что кино Израиля имеет четко выраженный женский профиль, мне кажется, говорить уже можно.