За жалобы русским закапывали живьем

Что представлял собой Терней в начале ХХ века, можно узнать из дневников Владимира Арсеньева.

31 июль 2013 Электронная версия газеты "Владивосток" №3381 от 31 июль 2013

Впервые знаменитый путешественник побывал здесь во время экспедиции 1906 года, исследовавшей восточные склоны Сихотэ-Алиня, пишет сайт wx-terney.narod.ru.Первый мэрЕще на пути к Тернею его отряд встретил группу охотников, командовал которыми китайский старшина Чжан-Бао. Вот что пишет о нем Арсеньев: «Мне не приходилось встречать человека, в котором так совмещались бы серьезность, добродушие, энергия, рассудительность, настойчивость и таланты дипломата. Его ум, самолюбие, умение подчинять себе толпу говорили за то, что он был не простой китаец. По всей вероятности, это был один из политических преступников, бежавших из Китая. Во всем районе Чжан-Бао считался самой авторитетной личностью. И китайцы, и тазы обращались к нему за советами. Он часто заступался за обиженных, и поэтому у него было много тайных врагов. Особо он был непримирим к хунхузам, своими преследованиями он навел на них столько страха, что они дальше реки Йодзыхе (Джигитовки) заходить не решались». Чжан-Бао жил в Тернее и держал под своим контролем определенную территорию. Можно сказать, что этот китаец был первым мэром поселения, располагавшегося на этой земле.Забитые тазыЭкспедиция Арсеньева, которую вел Дерсу Узала, шла к Тернею тропой, по которой сегодня проложена дорога. Остановился исследовательский отряд в китайском поселке с населением 233 человека. Все они ютились в 38 фанзах. Дальше от моря находился еще один поселок, в нем проживали тазы (аборигены). В 14 фанзах проживало 72 мужчины, 54 женщины и 85 детей. Арсеньев пишет: «Положение местных тазов весьма тяжелое. Они имеют совершенно забитый и угнетенный вид. Я стал было их расспрашивать, но они испугались чего-то, пошептались. Очевидно, они боялись китайцев. Если кто-либо из них посмеет жаловаться русским властям или рассказывать о том, что происходит в долине Санхобе (ныне река Серебрянка, п. Терней), того ждет ужасное наказание: утопят в реке или закопают живым в землю».Вслед за орычамиСледующая экспедиция Арсеньева началась 24 июня (6 июля) 1908 г. Задачей стояло отыскать кратчайший летний путь от Хабаровска до Императорской Гавани, сделать описание общей площади участков, пригодных для переселения, определить состав и глубины почв, собрать статистические сведения о населенности района. Северная часть Уссурийского края в то время была настолько слабо изучена, что существовавшие карты не давали представления о действительном течении рек, положении водоразделов и протяженности параллельных горных хребтов. Кроме Амура, Императорской Гавани и побережья залива Де-Кастри, все остальное пространство, где предстояло работать экспедиции, представляло собой настоящую «лесную пустыню», в которой не было даже намека на тропинку. Полное бездорожье и отсутствие жилых мест делали этот район первобытных дебрей совершенно недоступным для исследователей. Некоторые из них пытались туда проникнуть, но эти попытки оканчивались неудачей, а иной раз и человеческими жертвами.В этой экспедиции были проведены этнографические исследования и в первую очередь изучение жизни орочей и удэгейцев. Кроме того, Арсеньев принял предложение газеты «Приамурье» посылать в редакцию небольшие путевые очерки о движении экспедиции.Это была самая продолжительная (19 месяцев) экспедиция Арсеньева по Приамурью и Приморью, которая завершилась 20 января (2 февраля) 1910 г. в Хабаровске.