Эти милые «хулиганы с Голубинки»

МОИ родители приехали во Владивосток в 30-х годах, я родилась еще до войны, и жили мы на улице Лазо.

17 июль 2013 Электронная версия газеты "Владивосток" №3373 от 17 июль 2013
b97137bebb882a2596252cc98385843c.jpg Помню, росла там огромная яблоня, правда, дикая, и плоды у нее были маленькие, но нам, детворе, все равно казались вкусными. Мы их по осени все-­все съедали. В 1945-м мне было всего пять лет, но хорошо помню, как японские военнопленные строили тротуары, дороги. Взрослые говорили: наконец­-то! А мы, детвора, были слегка огорчены, ведь по неровным бугристым дорогам зимой было так весело кататься на санках! Муку и хлеб выдавали по карточкам, но в самом низу улицы Лазо была пекарня, работники которой угощали нас иногда свежими булочками. По соседству с нами жил вместе с женой и дочкой художник Иван Рыбачук. Какой он был тогда… Молодой, удивительно красивый!Вскоре после войны мы переехали в район Голубиной пади. Наш дом все называли «голубятником», потому что до революции хозяева на чердаке держали голубей. Гурьбой – девчонки и мальчишки – ходили на Орлиную сопку собирать лук, землянику. Наши мальчишки считались самыми отчаянными во Владивостоке, и вообще о «хулиганах с Голубинки» ходили нехорошие слухи. Чтобы выделиться, они носили белые шарфы – как знак. И хотя мамы запрещали нам, девочкам, знаться со шпаной, мы без страха ходили на танцы. Знали – никто не обидит. Летом мы всегда купались на «Динамо», но обязательно организовывали поход на Шамору – двухдневный, с рюкзаками и палатками. Ловили там самую вкусную на свете рыбу. И были так счастливы!