Ковбой документального кино

ВСЕМИРНО известный репортер и документалист, основатель телевизионной студии Downtown Community Television Джон Алперт, побывавший практически во всех горячих точках планеты, приехал во Владивосток, чтобы провести мастер-классы для журналистов города.

29 май 2013 Электронная версия газеты "Владивосток" №3346 от 29 май 2013
141a7f21c18222e822f2431ad931c04f.jpg Знаменитый репортер рассказал, как менял историю объективом видеокамерыЧем же интересен этот человек? Ответить сложно. Как минимум тем, что с 1993 по 2002 год он был единственным западным репортером, допущенным к иракскому диктатору Саддаму Хусейну, и единственным, кто взял интервью у лидера кубинской революции Фиделя Кастро во время его пребывания в Соединенных Штатах. За свои документальные фильмы Алперт получил 15 телевизионных премий «Эмми». Кстати, семья Алперта переехала в Америку из России, и Джон, хоть и не знает русского языка, говорит о себе: «Я – русский». Буквально с порога Джон заявил собравшимся: в своей жизни он делал невероятные вещи – ел еще трепещущее сердце змеи, видел смерть и снимал ее на камеру, наблюдал, как вследствие его сюжетов менялось отношение общества к какой-­то проблеме. Нужно признать, эффект получился что надо – такое вступление полностью поглотило внимание аудитории. «Хотите снять хороший сюжет – будьте готовы нарушать закон», – эта мысль шла красной нитью всего повествования, и позже Алперт приведет яркие примеры в ее подтверждение.Киллер для коррупционеров, защитник для обделенныхАлперт всегда знал, что хочет делать что-то масштабное и полезное. И воплощение своей мечты он увидел в видеокамере, с помощью которой изменил, по его уверению, взгляды людей на многие вещи.– Вначале, как и у всех в то время, у меня не было репортерского опыта, – вспоминает Джон. – Я снимал свои видеосюжеты по наитию, без чьей-либо подсказки. Чтобы демонстрировать их, купил грузовик за 5 долларов – совсем старый, почти развалившийся, но для меня он был единственным способом выпустить свои записи в свет. Оснастил его телевизорами, останавливался на углу некоторых улиц и прокручивал свои сюжеты. Если люди останавливались и смотрели до конца, то это означало, что фильм удался.Первый знаковый сюжет Алперт снял о коррупции в сложившейся системе образования одного из небольших американских городков. К власти пришла определенная группа чиновников, которые незаконным образом вывели из бюджета деньги, предусмотренные на программы содержания и развития образования, и изменить ситуацию не представлялось возможным, поскольку заместителей и приближенных они также назначали из своего круга. Чтобы проблема получила огласку и дошла до высших инстанций, будущий репортер вместе с помощниками пробрался на одно из собраний, проводимое этой «шайкой прохиндеев», где простым людям даже не давали возможности высказаться. В буквальном смысле затыкали и пропускали мимо ушей льющийся на них поток претензий. Снимать на камеру такое мероприятие, естественно, было строго запрещено, однако журналист в обход закона сделал это. И не зря. После своего в чем­-то даже героического поступка Джон увидел, как были изгнаны эти коррупционеры и в системе образовании города был наведен порядок.На этом известный ньюсмейкер не остановился. Еще одним значимым для самого журналиста сюжетом стало дело о нарушении условий труда работников одного из производств. За помощью к Джону обратились сами рабочие и рассказали, что некоторые их коллеги заболели и умерли в муках, а симптомы неизвестной болезни они уже наблюдают у себя. Проведя расследование, сотрудники поняли, что все дело в кобальтовой пыли, выделяемой при производстве, которую свободно вдыхают трудящиеся завода. В ответ на претензии руководство компании заверило, что эти частицы нисколько не вредны и их можно «хоть на блины намазывать». Между тем эта пыль разъедает легкие и приводит к летальному исходу. Чтобы доказать этот факт, нужно было взять пробы воздуха на заводе, однако законным образом это сделать было нельзя – только при согласовании с руководством предприятия, которое, естественно, разрешения бы не дало. Журналист решил пойти своим путем: незаконно проник на завод и сделал вместе с научным сотрудником необходимые замеры. Оказалось, что содержание кобальтовой пыли превышает допустимые пределы в 20 раз. Между тем на предприятии не установили никаких вытяжек, а работникам не выдали даже элементарных средств защиты. После того как сюжет был снят, все шесть фабрик, принадлежащих компании, закрыли, а работникам были выплачены компенсации.Не знать войны – это счастье. Но о ней надо знатьТак искренне признался Джон своим слушателям. Однако для самого журналиста война это огромная часть жизни.– Первый раз я был на военных действиях в 1979 году при китайско-вьетнамском конфликте. Я наивно предполагал, что буду гордо стоять под градом пуль, когда начнется стрельба, и спокойно держать свою камеру. Но с первыми же выстрелами инстинктивно и позорно упал на землю, лицом прямо в коровий помет. С тех пор я побывал на многих вой­нах и приобрел большой опыт как военный оператор и военный репортер. Но до сих пор вздрагиваю при резком выхлопе машины и пригибаюсь, когда надо мной пролетает вертолет, – рассказывает Джон Алперт.Что, впрочем, неудивительно. Во время войны в Персидском заливе Алперт въехал в Багдад в разгар бомбежки. Он был единственным телерепортером, которому удалось вывезти из страны видео­материалы, минуя цензуру. Он сделал первый документальный фильм о массовой гибели мирных граждан в результате бомбежек.– Тогда нам докладывали, что эта война абсолютно бескровная, – вспоминает журналист. – Главнокомандующие и командиры декларировали об исключительно точных попаданиях в цель – в мосты, административные здания и т.д. Но это было не так. Когда мы приехали и увидели много разрушенных домов, сразу оценили масштаб бедствия. Мир должен был знать, что эта война настоящая и бескровных вооруженных конфликтов не бывает. Эти репортажи Алперта были удостоены итальянской премии Мира.Летом 2005 года Джон Алперт и его коллега Мэтью О'Нил получили беспрецедентный доступ к главному американскому военному госпиталю в Ираке. Они провели там два месяца, и результатом этой работы стал фильм «Багдад: скорая помощь», премьера которого состоялась в мае 2006 года на канале НВО и вызвала огромный резонанс.– Я думал, что ничего страшнее Ирака я больше не увижу, – делится впечатлениями корреспондент. – Я видел много отвратительных вещей. Помню маленькую девочку в Эль-Сальвадоре с огромной дырой вместо рта и носа, помню 14-летних солдат на Филиппинах, которых превратили в котлету, а я снимал их гибель. Но я понимаю, что это моя работа, и даже если то, что я вижу, чудовищно, продолжаю снимать, потому что считаю, что люди должны знать, какие ужасы происходят в мире.Здесь же за первые два дня съемок этого фильма я стал свидетелем пяти ампутаций. Психологически мне было труднее находиться в госпитале, чем выходить на улицу, где постоянно стреляли. Весь кошмар работы в госпитале заключается в том, что ты знаешь, что совсем скоро кто-­то умрет, и ты видишь лик смерти на лицах людей, находящихся в агонии. Это тяжело. В Китай Алперт поехал в мае 2008 года – через несколько дней после сокрушительного землетрясения в провинции Сычуань. Его команда обнаружила зарождающееся протестное движение, инициированное убитыми горем родителями, которые желали выяснить, почему во время землетрясения школы разрушились и погребли под своими руинами их единственных детей, в то время как остальные здания устояли. В процессе съемок команда столкнулась с недовольством и сопротивлением властей. Алперт и О'Нил были задержаны местной полицией на следующий день после того, как им удалось выслать записи из страны. «Нестихийное бедствие в Китае: слезы провинции Сычуань» так и не показали в КНР, однако фильм увидели миллионы телезрителей по всему миру. Так что Джон выполнил данное несчастным родителям обещание рассказать как можно большему числу людей об их горе.Саддам в бонусКогда Фидель Кастро приехал на заседание ООН, Алперт и его команда стали единственными некубинскими репортерами, допущенными на съемки. В результате свет увидели несколько откровенных интервью кубинского вождя. В период с 1993 по 2002 год Алперт был единственным западным репортером, который брал интервью у Саддама Хусейна. – Фидель Кастро был весьма открыт для общения, – рассказывает репортер. – А еще он как будто любил, когда ему бросают вызов: на него напирают, а он отвечает. Мне казалось, что чем безумнее были мои вопросы, тем больше они ему нравились. Меня удивило, что, когда я попросил показать надетый на нем бронежилет, он без сомнений показал мне его. Думаю, если бы я попросил Фиделя показать мне свое нижнее белье, вождь также долго бы не раздумывал.А вот с Саддамом Хусейном было очень нелегко. Закрытый, очень тяжелый персонаж для интервью, очень надменный и напористый. Для меня это было настоящим испытанием. Мало этого, перед тем как допустить на беседу с ним, меня осмотрели с ног до головы и заглянули даже в те места, которые раньше видел только мой доктор. Сама встреча прошла в одном из его дворцов.Русские корни с американским замахомПонять, кто такой сам Алперт, нелегко. Поборник правды, защитник народных интересов? Может быть. Однако в последнее время Джон сотрудничал с телеканалом НВО в работе над серией документальных фильмов-­расследований. «Один год преступной жизни» – откровенный реалистичный телепортрет трех преступников из Нью-Йорка. Алперту было важно понять, почему они преступают закон. С этими «героями» он провел 15 лет. Вместе ходил на дела, разумеется, ничего не воровал, а только снимал и до последнего верил, что эти заблудшие души все-­таки станут на истинный путь. Но чудо не произошло. Когда все закончилось, он попытался вернуть пострадавшим деньги…Истории Алперта настолько захватили аудиторию, что организаторам мастер-класса пришлось практически насильно прервать затянувшееся мероприятие и увести американского гостя от новых вопросов.