Необъявленная война

Сразу после Великой Отечественной войны на судах Дальневосточного транспортного флота произошла серия таинственных взрывов

1 февр. 2012 Электронная версия газеты "Владивосток" №3078 от 1 февр. 2012
b512bca039c949b01fee184918c579d5.jpg

НЕДАВНО одна представительная делегация гостила в порту Ванино. Девушка-экскурсовод, как водится, знакомила с поселком, рассказывала о достопримечательностях. В частности, о том, что именно в их порту родилась знаменитая лагерная песня «Я помню тот Ванинский порт».- А в связи с чем, - полюбопытствовал один из экскурсантов, - написана эта песня?- Как, в связи с чем? - пожала плечами экскурсовод. - Отсюда пароходами везли осужденных на Колыму, вот и сочинили зэки…Между тем толчком к появлению лагерного гимна послужила отнюдь не рядовая отправка на «чудную планету» очередной партии криминального контингента.Находке повезло меньше…24 июля 1946 года Находку потряс мощнейший взрыв – у причала порта на мысе Астафьева взлетел на воздух пароход «Дальстрой», готовившийся к отправке на Колыму с грузом взрывчатых веществ. Взрыв был настолько сильным, что судно оказалось буквально разорванным на части, все портовые постройки на берегу были разрушены.Когда первому секретарю Приморского крайкома ВКПР(б) Пегову доложили, он сказал:- Атеист я, но готов перекреститься ¬ видит Бог, что мы были правы…Еще в конце 30-х годов Пегов, только что принявший край, и новый командующий ТОФ, будущий нарком Военно­морского флота СССР Кузнецов настойчиво убеждали Москву в необходимости вынести взрывоопасные грузы за пределы Владивостока – в довоенное время (об этом мало кто сегодня знает) перевалка взрывчатых веществ шла через причалы Владивостокского морского торгового порта.…На место происшествия спешно из Москвы прибыли заместители министра внутренних дел СССР Рясной и Мамулов, на уши были поставлены приморские органы.Между тем спустя две недели там же, в Находке, на глазах высокопоставленного силового руководства случилось новое неслыханное происшествие – в районе Ободной Пади прогремел взрыв – еще более мощный. Взорвались склады, на которых хранилось не менее шести тысяч тонн взрывчатки. К счастью, склады располагались за сопкой, так что город практически не пострадал.Стало ясно, что версия о халатности, первоначально выдвинутая и усиленно разрабатываемая, явно не годится.Специальная бригада московских следователей вкупе с местными органами буквально перевернула город вверх дном – тщетно! Напасть на след предполагаемых диверсантов не удалось. Министру внутренних дел СССР Круглову ничего не оставалось, как расписаться в собственном бессилии. 14 августа 1946 года он докладывал Сталину и Берия:«Командированными в бухту Находка заместителями министра внутренних дел СССР тт. Рясным и Мамуловым установлено, что основной причиной пожара и взрыва в бухте Находка явилось преступно­халатное отношение отдельных работников Приморского управления Дальстроя к приему взрывчатки с железной дороги, хранению ее и погрузке на пароходы…Сооружения порта и складское хозяйство бухты Находка в связи с переключением в 1945¬46 годах поставок Дальстрою с импорта, который шел из Америки непосредственно в Нагаево, на отечественные грузы не были в должной мере подготовлены к приему и перевалке…Руководство базы Дальстроя в бухте Находка не обеспечило надлежащего хранения грузов и допустило ряд грубейших нарушений порядка хранения взрывчатки; прибывающая по железной дороге взрывчатка складировалась большими штабелями в непосредственной близости к остальным грузам, в том числе и к огнеопасным, без соблюдения необходимых противопожарных разрывов; к погрузке взрывчатки привлекались главным образом заключенные, которые направлялись на эту работу без предварительного отбора и проверки, причем необходимый режим во время погрузочно¬разгрузочных работ не соблюдался.Наряду с этим в нарушение постановления Совета Народных комиссаров СССР … от 29 октября 1945 года, обязывающего министерства направлять все грузы Дальстрою только в прочной таре, выдерживающей неоднократные перевалки и морские перевозки, заводы министерства сельхозмашиностроения, как правило, грузили взрывчатку в недоброкачественной и плохой таре (в большинстве в бумажных мешках). При погрузке и в пути тара портилась, и в результате в бухту Находка взрывчатка прибывала в разбитой таре, различные сорта взрывчатки перемешивались…»Ну и, естественно, назывались основные виновники «преступно­халатного отношения к сбережению взрывчатки и организации погрузочных работ». Таковыми, по версии следствия, были названы начальник Приморского управления Дальстроя Кораблин, его заместитель Сафронов, начальник политотдела Трошкин, начальник лагеря Островский, начальник склада Дицик, его заместитель Афанасьев и техник по взрывчатке Чевский. Все они были арестованы и привлечены к уголовной ответственности. «Кроме того, – указывал министр, – были арестованы 9 человек, подозреваемых в злоумышленных действиях…» До сих пор, однако, неизвестна судьба фигурантов дела, неизвестно даже, был ли суд. …И содрогнулась Нагаевская бухтаВскоре, однако, таинственные диверсанты напомнили о себе. 19 декабря 1947 года в бухте Нагаева один за одним взорвались пароходы «Генерал Ватутин» и «Выборг» ¬ те самые, что были специально выделены Дальневосточным морским пароходством взамен погибшего «Дальстроя» и на которых, как клятвенно заверялось, были предусмотрены все меры безопасности. На «Ватутине» и «Выборге» в момент взрыва находилось большое количество взрывчатки. В результате погиб весь экипаж «Ватутина» во главе с капитаном Куницким, были жертвы на «Выборге», а также из числа портовых рабочих и заключенных. Весь Нагаевский порт оказался разрушенным до основания.Тщательное расследование вновь не дало результатов. В кулуарах поговаривали, что диверсия ¬ дело рук заключенных, но каких именно – неясно: то ли бывших советских военнопленных, освобожденных из Германии и транзитом переправленных на Дальний Восток, то ли из числа арестованных органами военной контр­разведки власовцев, полицаев и других пособников немецких оккупантов.Мой коллега, ветеран приморской журналистики Михаил Избенко, плававший на «Ватутине» и списавшийся буквально за неделю до катастрофы, рассказывал, что уже во времена хрущевской оттепели в конце 50-х годов он случайно встретился с одним колымчанином и тот бахвалился, что это дело рук зэков, решивших преподнести «подарок» колымским чекистам к их профессиональному празднику (20 декабря. – Прим. авт.). Насколько верно это утверждение, судить трудно. Во всяком случае, в его документальной повести, посвященной Нагаевской катастрофе и вышедшей уже в послесоветское время, об этом не говорится. Упорно придерживался версии мести со стороны обиженных советской властью и известный дальневосточный моряк Павел Куянцев, плававший на «Дальстрое» старшим помощником капитана и чудом уцелевший в момент взрыва. Но вот что любопытно. Ни Куянцев, ни Избенко, ни другие дальневосточники, достаточно посвященные в историю происшествий, в советское время предпочитали не распространяться ¬ сверху было дано указание «сделать вид, что ничего не случилось». И только спустя почти полвека в печать стали просачиваться первые сведения…До сих пор в печати дебатируется вопрос: сколько погибло при взрыве «Дальстроя»?Практически все источники оперируют стандартной формулировкой – «несколько сот человек». Причем так считают не только безымянные интернетовские «ники», но даже весьма знающие исследователи, имевшие доступ к секретным архивам. Как, например, бывший заместитель начальника Приморского управления КГБ СССР Клецкин, который в своих недавно обнародованных воспоминаниях указывает: «…а сотни зэков и охрана, толпившиеся неподалеку от судна, превратились в кровавое месиво…»Процитируем еще один документ из недавно рассекреченных архивов МВД СССР. Конкретно о взрыве на «Дальстрое» министр МВД Круглов сообщил Сталину следующее:«В результате пожара и взрыва в бухте Находка уничтожен пароход «Дальстрой» и все находившиеся на нем грузы в количестве: взрывчатки — 917 тонн, сахара — 113 тонн, разных промтоваров — 125 тонн, зерна — 600 тонн, металла — 392 тонн, а всего на сумму 9 млн рублей; на сгоревших складах Дальстроя уничтожено различных промышленных и продовольственных грузов на сумму 15 млн руб. и взрывчатки на сумму 25 млн руб. Во время взрыва парохода «Дальстрой» убито и умерло от ран 105 человек, в том числе: военнослужащих — 22, гражданского населения — 34, заключенных — 49; ранено и находится в лечебных заведениях 196 человек, в том числе: военнослужащих — 55, гражданского населения — 78 и заключенных — 63…»Из Ванино до Магадана ближеТайна крупнейшего послевоенного диверсионного акта на территории СССР так и осталась нераскрытой. Между тем катастрофы имели далеко идущие последствия самого различного характера – от хозяйственного до практически политического.Сразу же после взрыва на «Дальстрое» по предложению первого секретаря Приморского крайкома ВКП(б) Пегова, поддержанного Минморфлотом СССР, Москва распорядилась перебазировать дальстроевский порт со всеми его структурами в Ванино, в свою очередь, функции Ванинского порта, входившего в подчинение Министерства морского транспорта СССР, передавались Находке. Эта необычная рокировка помимо всего прочего позволила заметно облегчить режимность города (те же зэки теперь отправлялись на Колыму исключительно из Ванино) и сделать в перспективе Находку открытым портом, единственным таковым в нашем крае в «закрытые» 60¬е и 70-е годы.Наконец, кадровая сторона. Так получилось, что чрезвычайные происшествия как в Находке, так и в бухте Нагаева совпали с работой на Колыме высоких комиссий ЦК ВКП(б), «копавших» под всесильного начальника Колымского края генерал-­лейтенанта НКВД Никишова, на которого поступала в Москву масса жалоб. С одной стороны, это был энергичный, деятельный организатор, обеспечивший в тяжелые военные годы добычу золота, олова, вольфрама, кобальта, других полезных ископаемых (именно наличие колымского золота стало своеобразной гарантией Америке в осуществлении поставок по ленд-лизу), с другой - его стиль работы, поведение в быту, в особенности гражданской жены, некоей Гридасовой, которую Никишов к тому же поставил начальником Магаданского лагеря, создали нетерпимую обстановку в управленческом коллективе Дальстроя. «Подвинуть», однако, колымского владыку было непросто – он пользовался большим покровительством со стороны Берии. Но после взрывов в Нагаевской бухте даже всемогущий Лаврентий Павлович уже ничем помочь не мог. Сначала последовала на материк наложница, а затем и хозяин «чудной планеты» отправился на «заслуженный» покой.***Я помню тот Ванинский портИ вид парохода угрюмый,Как шли мы по трапу на бортВ холодные мрачные трюмы.На море спускался туман,Ревела стихия морская.Лежал впереди Магадан,Столица Колымского края…