После голых женщин Черкасов озверел...

Полотна в стиле «ню» у именитого художника сменились картинами лошадей и собак

17 нояб. 2011 Электронная версия газеты "Владивосток" №3039 от 17 нояб. 2011
6015406afbece46aef57324348ca68a8.JPG Этой традиции уже много лет: каждый год в середине ноября заслуженный художник России Сергей Черкасов приглашает зрителей на вернисаж в галерею «Арка», где показывает работы, созданные в течение 12 месяцев…Поклонники творчества Сергея Михайловича знают его манеру письма и напоенные светом и солнцем холсты, любят его взгляд на Владивосток, на природу, а потому каждый год ждут новой выставки – и каждый раз гадают, чем же на этот раз их удивит живописец…В этом году на выставке, открывшейся на днях в галерее «Арка», зритель не найдет характерных «черкасовских» пейзажей и городских зарисовок. С холстов на публику смотрят страусы, коты, собаки, лошади, сороки, быки и другие животные. Одно слово – зверье…– Сергей Михайлович, опять вы удивляете публику. Но почему животные? – Менее всего я ставлю себе целью удивить зрителя. Просто в течение года работаю над какой­-то темой и потом показываю, что получилось. Вот откуда берется тема – это вопрос интересный… Что-то мне подсказывает опытный галерист Вера Глазкова, и я всегда прислушиваюсь к ее мнению. Что-то приходит само… В прошлом году была серия «ню», а в этом году решил взяться за животных. И знаете, как только эта идея стала созревать в голове, все начало срастаться… Вдруг заметил, что в Садгороде недалеко от железной дороги пасутся верблюды. Зашел посмотреть – а там зоопарк! Познакомился с владельцем, приходил к нему писать с натуры страусов – очень интересные с точки зрения пластики... Да и старый опыт, склонность к анимализму пригодились. Я ведь для создания иллюстраций для книги Арсеньева «По Уссурийскому краю» немало времени провел в Московском зоопарке, работал там, рисовал животных. Вообще знаете, что интересно? В том же Московском зоопарке каждый день после закрытия работало довольно много художников-анималистов. Публики уже нет, животные ведут себя более естественно… Так что рисовать зверье – это страсть…Конечно, зарисовать с натуры очень сложно. Животные ведь не станут позировать. Тот же кот, вроде спит и спит, только начнешь думать: вот в этой позе я его и изображу, как он раз – и перевернулся! Поэтому мои картины – это больше наблюдение и воображение, а натура – как справочник, рисуем же мы свои ощущения и понимание этого мира. Я это и студентам своим говорю, как преподаватель академии искусств: все происходит на холсте, это как у писателя на бумаге, только там ясно – произведение это или мусор для корзины…Есть среди работ «портреты» и моих собственных животных. Коты мои, к примеру… Галки, сороки – они постоянно к дому прилетают… Наблюдаю за ними, потом рисую… Думаю, такую серию можно продолжать. Я, бывает, сокрушаюсь иногда: слишком рано, думаю, прошла та или иная выставка. Вот показал «ню» в ноябре прошлого года, а потом до мая все писал моделей – и появлялись работы, которые, на мой взгляд, придали бы выставке, организуй я ее в мае, другое звучание, иной акцент… Думаю, что с животными может получиться так же. Но выставки в ноябре стали традицией, и изменять ей не хочется. Я, конечно, весь год не только животных писал, но и пейзажи, которые, кстати, вошли в календарь. Это уже традиция – в течение 22 лет выходят у меня календари с городскими пейзажами, так что нарушать традицию мы с издательством «ЛИТ» не стали. Как правило, названия выставкам, как и работам, давать отказываюсь: имя картины может напророчить ей счастливую судьбу, а может и наоборот… Был у меня холст, которому галерист дал название «Воспоминание». Хорошая была работа – а никто и внимания не обратил. Но как только я поменял ей имя, взгляд зрителя изменился – и работу тут же купили! Понимаете? Точное, в цель попадающее слово – это большая удача и в то же время редкость. – Какое послание вкладываете в свою выставку?– Недавно я прочел письмо Крамского Васнецову, в котором он много размышлял о том, что русская живопись – это рассказ, уже много лет – рассказ, и, может быть, пора что-­то поменять? Я со страшной силой пытаюсь избежать рассказа, потому делюсь со зрителем личными переживаниями, ощущениями, эмоциями… Все мои животные напоены солнцем, миром, добрыми эмоциями, даже собака из-за забора смотрит не с оскалом, а с любопытством и добродушием. Рассказ – удел писателей, живопись – это цвет, фактура, а уж что там происходит на картине – это каждый зритель додумает для себя, продолжит историю по-своему… Недавно был в Петербурге, так там столько выставок проходит… А зритель идет далеко не на все. Поэтому главное, чтобы публика не осталась равнодушной, чтобы люди друг другу говорили: сходи посмотри… Зрителя не обманешь, я с этим и в Венеции сталкивался, и у нас, на пленэрах в бухте Витязь. Если картина получается, ты сам это чувствуешь, то прохожие подходят: о, здорово! А если сам ощущаешь, что нет подъема, нет настроения – то и случайные прохожие равнодушно проходят мимо…