«Люди выскакивали из вагонов, а немцы по ним – пулеметной очередью...»

Учитывая широкий резонанс, газета «Владивосток» продолжает акцию «Вспомним всех поименно

19 май 2011 Электронная версия газеты "Владивосток" №2935 от 19 май 2011
Учитывая широкий резонанс, газета «Владивосток» продолжает акцию «Вспомним всех поименноНа протяжении всего месяца мы публикуем воспоминания наших читателей о той страшной войне, об их родственниках, прошедших лихолетье Великой Отечественной, о тех, кто погиб, кто остался жив и восстанавливал из разрухи нашу страну.Последний День Победы– Мой отец, Василий Шевчуковский, прошел всю войну, – пишет нам его дочь Любовь Перкова – жительница Владивостока. – Москва, Карпаты, Курская дуга, Ладожское озеро… Дошел до Берлина. Он много рассказывал нам о том, какой это был ад. Битву на Курской дуге иначе как «мясорубкой» не называл. То же самое говорил и о сражении на Ладожском озере. Немцы завозили туда людей и топили. Столько народа погибло…Вспоминал отец, как немцы бомбили наши эшелоны. Люди выскакивали из вагонов, а немцы по ним – пулеметной очередью. В одном из таких эшелонов ехал и он сам. Но когда началась бомбежка, выскакивать не стал – так и выжил. Еще он рассказывал историю, которая случилась с ним в Чехословакии. Немец, одетый в советскую форму, перешел на нашу территорию. Когда увидел отца, на ходу стал снимать автомат. Отец услышал, что тот кричит что­-то на немецком, тоже выхватил оружие и застрелил его. Говорил, что, если бы не убил, в живых бы точно не остался. За освобождение Чехословакии его наградили орденом Красной Звезды.С войны он вернулся с орденами и медалями и с контузией, которая до конца жизни напоминала ему об ужасах войны. Отец, завоевавший для нас Победу, скончался в очередную ее годовщину, в 1998 году. Было ему тогда 82 года. На фронте отец интересовался школьными успехами детей– Мне хочется рассказать о своем отце Михаиле Андреевиче Решетникове, – пишет в своем письме его дочь Ольга Михайловна Чивина. – Еще в 20­е годы он воевал в Средней Азии с басмачами. Потом до самого июня 1941­го работал редактором местной газеты в селе Починки Горьковской области. Нас, детей, у родителей было пятеро. И хотя они зачастую были очень заняты (мама работала учительницей), всегда находили время для нас. День 22 июня запомнился мне на всю жизнь. Ранним воскресным утром всей семьей отправились в березовую рощу, которая находилась недалеко от дома. Светило солнце, на небе ни облачка. Мы, дети, бегали, гонялись друг за другом. Ничего не предвещало беды. Вдруг на коне примчался нарочный, о чем­-то переговорил с отцом, передал пакет и ускакал. Мы стали молча собираться домой. И только там нам рассказали, что фашисты напали на нашу страну. Радостное детство закончилось, все будто сразу повзрослели. Отец мог не идти на войну – у него была броня. Но он от нее отказался, передав дела своему заместителю, и 24 июня, в мой день рождения, отправился на сборный пункт. На фронте он был комиссаром. Был несколько раз ранен, лечился в прифронтовых госпиталях и снова возвращался на фронт. Он писал домой, используя каждую свободную минутку. Каждому из детей – отдельно. О тяготах войны не распространялся, а заботливо интересовался: как дела в школе, с кем дружим, помогаем ли маме. У меня сохранилось несколько писем­-открыток, в которых он просил нас беречь друг друга и обещал скоро вернуться домой. А потом был Сталинград, защищая который отец получил тяжелое ранение в ногу. Его долго лечили, перевозили из госпиталя в госпиталь. В моем архиве сохранилось письмо, написанное из магнитогорского госпиталя моей старшей сестре: «Апрель месяц. Природа по­-весеннему ожила, зашумела. А я продолжаю лежать в госпитале, смотреть в окно, издали любоваться премудростью весны. Лечение замедляется. Каждую ночь воюю во сне. А днем скучаю».После выписки отец вновь отправился на фронт. Потом он еще долго хромал. Войну закончил где-­то в Молдавии, а домой вернулся в начале 1946­го. А вскоре наша семья переехала жить во Владивосток.Было очень страшно и голодно– Мне было 5 лет, когда началась война, – вспоминает Анатолий Андреевич Лебедев из Владивостока. – Этот день я хорошо помню. Жили мы тогда в Калужской области, в 250 км от Москвы. Был обычный солнечный день: мы играли, периодически прибегая на ферму, чтобы попить молока. Вдруг по всей деревне разнесся шум и женский плач. Нам сказали, что началась война, и отправили по домам. А вскоре через деревню потоком пошли наши отступающие части. И пушки казались такими огромными… Некоторые солдаты были ранены. Мама их кормила, лечила, обстирывала. Когда немцы летели бомбить Москву, мы прятались в огороде, в окопе. А потом всей деревней шли копать противотанковые рвы. Через некоторое время фрицы добрались и до нас. Немцы были голодные, вшивые. Пришли к нам в дом, хотели расстрелять маму, которая в это время держала меня и сестренку на руках. Когда я расплакался, меня ударили ногой. К счастью, один офицер увидел это, отогнал солдата и велел нам спрятаться под печку. Мы сидели там, голодные, даже воды не хватало. Очень страшно было.