Ради Зорге Владивосток переименовали в Висбаден

И женщин любил, и выпивал, но... Родине не изменял!

18 авг. 2010 Электронная версия газеты "Владивосток" №2782 от 18 авг. 2010
71ae5643b7a9ec3675ba5665ec380820.jpg И женщин любил, и выпивал, но... Родине не изменял! 1946 ГОД. Нюрнберг. Процесс над фашистскими главарями. Допрашиваемый бывший министр иностранных дел Германии Риббентроп на вопросы обвинения отвечал односложно: «Не помню», «не знаю», «не в курсе»… Но вот слово берет советский обвинитель Руденко. «Я просил бы вас (Риббентропа. – Прим. авт.) ознакомиться с теле-граммой от 10 июля 1941 г., в 14 часов 51 минуту, германскому послу в Токио. Мы предъявляем этот документ под номером СССР-446. Вы должны помнить эту телеграмму. Я оглашаю ее: «Я прошу вас всеми находящимися в вашем распоряжении средствами повлиять на Мацуока (министра иностранных дел Японии. – Прим. авт.), чтобы как можно быстрее Япония вступила в войну с Россией. Чем быстрее произойдет это, тем лучше. Конечной целью должно оставаться и в дальнейшем то, что Япония и мы перед наступлением зимы протянем друг другу руки на Сибирской железной дороге. С крахом России позиции держав оси во всем мире будут настолько гигантскими, что вопрос краха Англии или полного уничтожения англий-ских островов будет являться только вопросом времени…». Тут уж отвертеться «потерей» памяти не получилось…Кремль был в курсе планов на востокеВряд ли кто тогда в зале судебного заседания мог знать, что текст телеграммы, пригвоздившей «великого Иоахима» к позорному столбу, стал известен советскому руководству не после взятия Берлина и захвата имперских архивов, а еще то-гда, в 41-м, уже на следующий день после поступления депеши германскому послу в Токио. Переправил в Москву суперсек-ретный документ Рихард Зорге. Его называют величайшим разведчиком ХХ века. О нем и его группе написано бесчисленное множество книг, созданы фильмы, устраиваются симпозиумы, научные конференции, даже возникло в последние годы целое научное направление – зорговедение. В нашей стране разведчика признали и реабилитировали еще в 60-е годы прошлого века – удостоился звания Героя Со-ветского Союза, но только совсем недавно начался процесс обстоятельного, без идеологического надрыва и навешивания ярлыков изучения феномена Зорге.Начал свою деятельность в советской разведке бывший германский подданный, внук секретаря 1-го – еще Марксового Интернационала Фридриха Зорге, в конце 20-х годов, но по-настоящему оказался востребованным осенью 33-го, когда по предложению начальника Разведупра РККА Яна Берзина был направлен в Японию. Экс-коммунист и партийный агент Коминтерна загодя предусмотрительно вступает в нацистскую партию, запасается ак-кредитациями ряда влиятельных изданий как в самой Германии, так и в других странах.Появился на островах новый резидент, а в миру – обаятельный журналист в самый что ни на есть подходящий момент, в начале сентября 1933 года. В мире происходили судьбоносные события. В Германии к власти пришел Гитлер. На Дальнем Востоке вовсю разы-грался экспансионистский аппетит у Японии. Захват в 31-м Маньчжурии, спустя год образование марионеточного государст-ва Маньчжоу-го создали непосредственную угрозу восточным рубежам СССР. Требовалось регулярно снабжать Центр ин-формацией о стратегических планах вошедшей «во вкус» японской военщины.В Токио Зорге втерся в доверие к немецкому послу Ойгену Отту, покорив при этом сердце… его супруги Хельмы. Неза-дачливый посол, ничего не ведая, приглашает к сотрудничеству – Зорге охотно участвует в составлении посольских отчетов в Берлин. В абвере удивлены внезапно «поумневшим» послом, не подозревая, что копии отчетов отправляются еще по од-ному адресу – московскому.Начальство Разведупра не могло не оценить перспективность ситуации, и с санкции вышестоящего руководства Зорге начинает «сливать» и на Берлин. Это был блестящий, далеко продуманный ход. Вращаясь в высших политических кругах, имея самые тесные контакты с германским дипломатическим корпусом, Зорге не мог не вызвать подозрений. Работа же на германские спецслужбы враз снимала все вопросы. К тому же Зорге, опять-таки по подсказке мудрого Берзина, снабжает абвер не дежурными депешами, а первостатейными секретами. Много лет спустя один из столпов гитлеровской разведки Шелленберг отметит, что донесения Зорге по Японии были крайне актуальны и своевременны.Под «колпаком» – японское правительство Расцвет деятельности Зорге наступает после того, как он близко сошелся с Хоцуми Одзаки, своим давним, еще по Ки-таю, знакомым.В 1937 году Одзаки был приглашен в «исследовательское общество Сёва», в которое входили самые, скажем так, про-двинутые молодые интеллектуалы Страны восходящего солнца, группировавшиеся вокруг премьер-министра Коноэ. Еще через год Одзаки получил допуск в святая святых – так называемый «Завтраковый кружок», с членами которого Коноэ ежене-дельно обсуждал самые важные вопросы.Такая близость «к телу» позволяла быть в курсе самых глубинных планов японского руководства. Именно благодаря Од-заки в сентябре 1941 года Зорге передал в Москву шифровку, что Япония воздержится от вступления в войну против СССР до тех пор, пока немцы не возьмут Москву. Это донесение сыграло решающую роль при принятии советским командовани-ем решения о переброске в самый критический момент под Москву боеспособных дальневосточных дивизий. В начале августа 41-го Япония меняет приоритеты и начинает тайную подготовку к войне с США и Великобританией. В Москву уходит новая шифровка: «Япония не пойдет на Север, а будет продвигаться на Юг»…Блистательная деятельность группы Рамзая прервалась в октябре 1941 года, когда по наводке предателя, а в том, что именно таковой был внедрен и «завалил» группу, у большинства современных исследователей нет сомнений, все они были арестованы.Следствие длилось около двух лет. Одзаки и Зорге были приговорены к смертной казни через повешение. Приговор приведен в исполнение 7 ноября 1944 года. Взойдя на эшафот, Зорге воскликнул: «Сэкигун (Красная армия)!», «Кокусай кёсанто (Коминтерн)!», «Собието кёсанто (советская Компартия)!». Зорге специально заучил несколько слов по-японски, чтобы представители японской Фемиды запомнили их как политическое завещание. Почему не обменяли Рамзая?Одной из наиболее набивших оскомину является легенда о якобы крайне отрицательном отношении Сталина к Зорге. Чего только не написано, начиная еще с первых публикаций в начале 60-х годов и вплоть до сегодняшних дей! И что вождь считал его закоренелым алкоголиком и бабником, не заслуживающим доверия, и вообще лишним челове-ком в разведке. А посему не доверял, ставил под сомнение поступающую информацию, всячески игнорировал его предос-тережения о грядущем нападении Германии….Но ведь еще Павел Судоплатов подметил, что Кремль не придавал приоритетного значения сигналам Зорге по герман-ской «ветке» не потому, что были сомнительны и недостоверны, а в силу того, что к тому времени у советской разведки появился на востоке еще более мощный источник – высокопоставленный нацист Вальтер Стеннес, бывший в начале поли-тической карьеры Гитлера одним из создателей и руководителей штурмовых отрядов, а впоследствии по ряду причин ока-завшийся советником у Чан Кайши, где и был завербован советской разведкой. Он-то и обеспечивал информацией о планах – как текущих, так и стратегических – Гитлера и Ко. Центру же Зорге был нужен прежде всего как источник по Японии. На этом направлении его достижения неоспоримы. Помимо уже упомянутых секретов еще раньше он сообщил в Москву о создании Антикоминтерновского (читай – антисовет-ского) пакта, Тройственного союза – Германии, Италии и Японии. Зорге упорно и глубоко «копал» дальневосточную ниву. Его обстоятельные доклады ложились в основу многих принимаемых Москвой решений. Очень убедительно это показал один из видных российских исследователей Кирилл Черевко в недавно вышедшей книге «Советский серп и молот против самурайского меча». Оказывается, вопреки расхожему мнению все телеграммы по горячим восточным точкам немедленно докладывались Сталину, имели для вождя столь важное значение, что он всегда их держал под рукой. Эти совершенно секретные донесе-ния были обнаружены в персональном сталинском архиве лишь совсем недавно! Спрашивается, если бы не доверял или сомневался, то зачем тогда уделял столь пристальное внимание?На «нетрадиционную» оценку Сталиным роли Зорге в начале Отечественной войны указывает и генерал-майор в от-ставке М. Иванов: «У Сталина тогда (после 22 июня 1941 г.), по всей видимости, мнение о Зорге переменилось. Уже после начала войны, по словам Голикова (начальника Разведупра Красной Армии. – Прим. авт.), он дважды спрашивал его: «А что пишет ваш немец из Токио?». Прелюбопытный пример приводит другой руководитель советской разведки военного времени И. Ильичев: «И. В. Сталин как-то в присутствии маршала А. В. Василевского сказал, что в Японии военная разведка имеет разведчика, цена которого равна корпусу и даже армии…» Разумеется, у Сталина могли быть и наверное, были причины не смотреть на своих агентов голубыми глазами. В первую очередь, наверное, вынуждала потрясшая в 1938-1939 гг. разведку, да и в целом органы, череда предательств – Кривицко-го, Людвига, бегство в Америку Орлова-Фельдбина, в Японию – начальника НКВД по Дальневосточному краю Люшкова… А тут еще из Японии стали доходить сигналы о «потере» морального облика – то напьется, то бабы из-за него устроят скан-дал в немецкой колонии, то в аварию попадет на мотоцикле…Очень точно, на мой взгляд, оценил эту «неадекватность» главный режиссер нашумевшего японского фильма «Шпион Зорге» Масахио Синода: «Он был поразительным человеком-хамелеоном. Умнейший журналист-аналитик и серьезный уче-ный, Зорге блестяще играл роль наивного повесы и богемного транжиры…».Наконец, самая больная тема – почему не попытались вызволить, обменять? Времени-то было на размышления пре-достаточно – от ареста и до казни прошло более трех лет! И японцы как будто были не против. Вот именно, что как будто! Нет сегодня никаких доказательств «подвижек» с той стороны. Ну а с нашей?Теоретически, конечно, можно представить такой вариант, тем более что в истории советских спецслужб подобный опыт имелся. Например, инициированный перед войной самим Сталиным обмен арестованного в Польше разведчика Дмитрия Федич-кина (между прочим, нашего земляка – родом из Раздольного, но о нем будет отдельный рассказ. – Прим. авт.). Япония же – совсем другой коленкор. Незадолго до войны Советский Союз заключил со Страной восходящего солнца договор о нейтралитете, всячески соблюдал его – не приведи господи дать японцам малейший повод выступить на стороне Германии. И когда разразился скандал с арестом группы Рамзая, Москва просто сделала вид, что агенты Коминтерна, а именно так поначалу квалифицировались схваченные разведчики, к СССР не имеют никакого отношения. Конечно, с высоты сегодняшних дней можно рассуждать о моральных аспектах такой позиции, но в той политической си-туации при постоянно висевшей угрозе войны на два фронта, увы, приходилось жертвовать… Висбаден на берегу... Золотого РогаИ еще. Приближается 115-я годовщина рождения великого разведчика. Интересно, в нашей стране отметят этот юби-лей? Прежде, насколько помнится, ни одна из его круглых дат не имела общественного звучания. Это при том, напомним, что за границей, прежде всего в Японии, интерес к личности Зорге по-прежнему не ослабевает. Наверное, могла бы озаботиться предстоящей датой и общественность нашенского города. Как-никак Владивосток за-нимает далеко не последнее место в судьбе разведчика. Посетил Зорге Приморье в 1932 году – здесь он обрел некоторый покой после бурного и, повторимся, не вполне удачно-го исполнения роли «агента Коминтерна» в Китае. Пока коротал здесь время, Москва решала – куда дальше? Именно из Владивостока отправится он в свою восьмилетнюю японскую командировку. Правда, не по прямой – это было бы слишком очевидно и вызывающе, а кружным путем – через Запад, Америку, Москву – с тем, чтобы как можно глубже затушевать коминтерновские «рудименты».Владивосток войдет еще раз в его жизнь – в 1936 году здесь заработает промежуточная радиостанция, отныне наш го-род в разведдонесениях будет значиться под кодовым названием «Висбаден». Именно «Висбаден» принял и передал дальше по цепочке с конечным адресом в Москву известное ныне на весь мир сообщение Рамзая: «Нападение Германии на СССР произойдет 22 июня 1941 года…».Находилась радиостанция в одном из зданий на Чуркине (впоследствии объект много лет принадлежал контрразведке Ти-хоокеанского флота). Радистка, принимавшая и передававшая всю «корреспонденцию» из Токио, прожила всю жизнь в нашем городе, была еще жива в 90-е годы и скончалась в полной безвестности…