Режиссерское это дело...

7 декабря главному режиссеру театра ТОФ Станиславу Мальцеву исполняется 40 лет. Мужчины такие юбилеи традиционно не отмечают, а люди творческих профессий стараются не афишировать этот свой «серьезный возраст», но для корреспондента «В» сделали исключение. Тем более, мы со Станиславом знакомы очень давно, учились в одной школе, даже играли в школьном самодеятельном театрике. Тогда никого – ни педагогов, ни одноклассников – не удивляло решение Стаса поступать в институт искусств. Все понимали – это его дорога...

4 дек. 2009 Электронная версия газеты "Владивосток" №2644 от 4 дек. 2009

7 декабря главному режиссеру театра ТОФ Станиславу Мальцеву исполняется 40 лет. Мужчины такие юбилеи традиционно не отмечают, а люди творческих профессий стараются не афишировать этот свой «серьезный возраст», но для корреспондента «В» сделали исключение. Тем более, мы со Станиславом знакомы очень давно, учились в одной школе, даже играли в школьном самодеятельном театрике. Тогда никого – ни педагогов, ни одноклассников – не удивляло решение Стаса поступать в институт искусств. Все понимали – это его дорога...– Первым твоим театром – по окончании института искусств – был театр молодежи...– Да, в лучшие его годы, когда главным режиссером был Леонид Анисимов. Я участвовал в его знаменитом спектакле «На дне», сидел на репетициях. Именно в это время возникло мое понимание театра, сформировалась моя эстетика...– Наверное, именно тогда ты впервые подумал, что, возможно, ошибся в выборе отделения и нужно было сразу поступать на режиссерское?– Я никогда так не думал. Уверен: в обязательном порядке режиссер должен владеть профессией актера, чтобы понять, как функционирует актер изнутри. Без актерского образования я бы не понимал многих вещей, к тому же мне повезло – я учился у потрясающего актера и педагога Александра Запорожца, который дал нам не только навыки и школу, но и учил понимать театр объемно.Кто твой учитель в режиссуре?– Не могу назвать кого-то одного... У любого педагога есть режиссерские качества: например, у Александра Запорожца – умение работать с актером тонко и качественно. А на Высших режиссерских курсах я учился у Андрея Гончарова, сидел на его репетициях, у Бориса Голубовского... Это те мастера старой школы, которые владели методикой режиссуры и умели работать с актером, чего многие современные режиссеры, к сожалению, не умеют.– Справедливо ли утверждение, что театр ТОФ сформировался в его современном виде в тот момент, когда туда пришел ты и целый курс актеров – выпускников мастерской Александра Запорожца?– Справедливо. Это была уникальная ситуация для города, для региона: в страшные 90-е годы родился новый театр. Замечательный курс Запорожца весь остался во Владивостоке и в это же время сюда – без единого актера – переехал из Совгавани почти погибающий театр Тихоокеанского флота. Звезды сошлись – и появился театр, который знают уже не только в России, но и в мире, который имеет почетные призы, театр, который состоялся...– Сразу ли ты определил концепцию, каким должен быть театр ТОФ?– Нет. В самом начале четкого понимания не было, но был один ясный и принципиальный момент: людям надо давать надежду, всегда показывать свет в конце тоннеля. Это было важно в те страшные 90-е годы, но не менее важным остается и сейчас. Мы с самого начала занимались не самолюбованием, а действительно пытались помочь человеку разобраться в самом себе, облегчить ему духовную жизнь, дать радость...Театр ТОФ уже 15 лет дарит мне великое счастье и возможность работать с замечательными творческими людьми. Это большая редкость, когда 15 лет сохраняется костяк коллектива и люди по-прежнему остаются друг другу интересны. Кроме того, он позволил мне ставить те пьесы, которые были близки и интересны, не грешить против творческой совести. Сегодня театр ТОФ – факт культурной истории нашего города, это ансамбль ярких индивидуальностей...– Но ведь растить театр с нуля – огромная ответственность...– Да, это как отвечать за родных людей, за семью. Когда ты 15 лет говоришь с людьми на одном языке, то уже не можешь ни оставить, ни предать в трудный момент. Честно скажу – интересных предложений о работе за эти годы поступало немало. В том числе и таких: поехать куда-то на полгода поставить спектакль. Но если ты к этому театру прикипел душой, то бросить его на полгода просто невозможно...– Долго ли над вами висело клише «молодой театр»?– Долго. Нам всем уже за 30 было, а про нас все писали – молодые, начинающие... Актеры даже комплексовали, а я их успокаивал, говорил: ну ребята, это же прекрасно! С одной стороны, молодости многое прощается, а с другой – у других театров возникает ложное ощущение: они нам не конкуренты, потому что мы молодые. Молодость театра вообще определяется не возрастом, а неожиданностью каких-то ходов, репертуаром. Вот нас пригласили в Новосибирск на театральный фестиваль и опять говорят: нам рассказывали, что вы молодой интересный театр... Ну, я не стал их разубеждать (смеется).– Вы – флотский театр, а значит, в репертуаре обязательно должны были появляться спектакли на военную тему...– Да, такая квота существовала, но мы всегда находили достойный материал, который мог быть интересен и военным, и гражданским зрителям, потому спектакли получались достойными. «Билокси-блюз», «Чморик» и другие – они говорят об общечеловеческих ценностях через призму армейских отношений. У меня есть мысль поставить «Белую гвардию»... Но перекармливать зрителя одноплановым репертуаром не собираемся, ведем в этом смысле взвешенную политику.– Важны ли были для вас постоянные выезды на гастроли в отдаленные гарнизоны, военные городки?– Гастроли всегда важны, как бы не плакали актеры, что играть сложно. Мы привозили много впечатлений с Камчатки, мы никогда не забудем, как ходили на военном корабле в Магадан, Охотск. Это было даже своего рода проверкой на прочность коллектива, которую мы выдержали. И проверкой творческой – мы чувствовали свою нужность, ощутили, как хочет нас видеть зритель, как мы необходимы...– Ты никогда не думал о том, чтобы выйти на сцену как актер?– Да я выхожу иногда, очень редко – в «Талантах и поклонниках». По необходимости, а желания нет. Потому что хирург должен оперировать постоянно, иначе теряется навык. С актерством то же самое. Практика общения со зрительным залом теряется, этим нужно заниматься постоянно или не заниматься вообще. Кроме того, считаю, что играть в своих спектаклях не совсем правильно, потому что ты не видишь себя со стороны. Может быть, у другого режиссера – да...– Что в твоей жизни есть помимо театра? Бывает ли у режиссера свободное время?– Бывает. Но чаще всего оно опять посвящено театру. Летом я уезжаю на целый месяц на острова, но беру с собой кучу пьес, книг... Так что отдых – это способ отстраниться от театра физически, но метафизически он всегда во мне, со мной.Если же переводить разговор в личную плоскость... Этот год для меня очень значим – я нашел свою половинку, связал жизнь с любимым человеком.– Что бы ты пожелал самому себе?– Чтобы судьба дала мне возможность и дальше жить рядом с теми людьми, которых я люблю, и заниматься тем делом, которое я люблю. Очень надеюсь, что в перспективе (в личном смысле), если бог даст, у меня появятся наследники, дети. В творческом плане мечтаю прикоснуться к автору, о котором давно уже думаю... К Чехову. И еще. Моя главная мечта и пожелание – причем не только самому себе – чтобы театр флота оставался жив!