Расстрельная пауза

Реклама, конечно, двигатель торговли. Да и кормит многих и многих, включая тружеников СМИ. Брюзжать по поводу её засилья везде и повсюду, пожалуй, дурной тон. И всё же…

13 авг. 2009 Электронная версия газеты "Владивосток" №2579 от 13 авг. 2009

Реклама, конечно, двигатель торговли. Да и кормит многих и многих, включая тружеников СМИ. Брюзжать по поводу её засилья везде и повсюду, пожалуй, дурной тон. И всё же…

Когда невозможно нормально посмотреть интересный фильм или хороший концерт без бесконечных остановок на прокладки, зубные протезы, контрацептивы и средства для мытья унитазов, это только раздражает. С другой стороны, в перерыв можно пойти спокойно чайку вскипятить. А хорошие сериалы (вроде «Апостола» или «Идиота») я на DVD беру, да и смотрю себе, не напрягаясь.

Но есть и другое, что бьёт наотмашь. В минувшие выходные по одному из федеральных каналов демонстрировали документальный фильм о пожаре во Владивостоке 16 января 2006 года. Фильм сильный, обстоятельный, правдивый. Показано и то, как руководящая дама в шубе спокойно спускается из негорящего офиса по пожарной лестнице в то время, как молодые сотрудницы банка прыгают из жуткого пламени в объятия смерти. И то, как их, висящих из последних сил на рекламных растяжках, сбивают ледяными струями воды из пожарных брандспойтов. И горькие интервью с родственниками погибших, которые давно выплакали все глаза. И о мародёрстве, и о равнодушии чиновников…

Нет нужды пересказывать всё, только вспомним, что в тот чёрный день девять человек погибли, тринадцать получили травмы, более тридцати пострадавшим была оказана медицинская помощь по поводу острого психического расстройства.

И вот всё это через каждые пять-семь минут (точного времени не назову, но оглушительно часто) прерывается немаленькими рекламными блоками. Они открывались анонсом «чёрной» комедии Никиты Михалкова «Жмурки» (очень весело в данной ситуации, если учесть, что «жмурик» на жаргоне – покойник). А затем – всё по традиционному списку. Что-то надо обязательно съесть, что-то – надеть, что-то – покрасить…

Не берусь судить, как на это реагировали мамы, отцы, мужья, дети погибших девочек. Можно, наверное, ко всему привыкнуть – к равнодушию, чёрствости, но не до такой же степени! Мне, честно, было очень больно…

Время такое? Да уж, времечко ещё то. Но всё-таки какой-то такт, какую-то сердечность надо иметь – пусть очень глубоко спрятанные. Денег ведь солидным, хорошо зарабатывающим СМИ хватает, чтобы не трогать фильмы рекламой подобного рода.

Как ленты о войнах – Великой Оте-чественной и локальных, в которых погибли миллионы людей старшего поколения, сотни тысяч мальчишек нашего времени. Их немного - тем, которые стоят безусловного уважения.

А то ведь как-то не по-человечески получается. Да и кто подсчитает, сколько «съели» дней жизни такие вот рекламные паузы у людей, для кого кадры из страшного, но честного фильма – страницы личной биографии? Им от этого ни за какую рекламу не спрятаться.