Чем слово наше может отозваться...

Когда люди только научились говорить, они считали, что слово и предмет, который оно обозначает, - одно и то же. Стоит, например, произнести нужные слова - и охота будет удачной. На основе этого приятного заблуждения сформировались заклинания.

12 авг. 2009 Электронная версия газеты "Владивосток" №2578 от 12 авг. 2009

Когда люди только научились говорить, они считали, что слово и предмет, который оно обозначает, - одно и то же. Стоит, например, произнести нужные слова - и охота будет удачной. На основе этого приятного заблуждения сформировались заклинания.

В роли заклинаний испокон веку выступали как слова, так и целые фразы. Иногда, в древние времена, они состояли из фрагментов слов. Иудеи, например, страшно боялись некоего злого духа Шабрири, и, чтобы обезвредить демона, они совершали лингвистическое «членовредительство»: отгоняя нечисть, многократно повторяли его имя всякий раз в укороченном варианте - Абрири - Брири - Рири - Ри! Пакостник от этого терял могущество и в панике сваливал.

Любопытно, что через века магический приём иудеев превратился в игру. В моё время пятиклассники пошучивали на переменках: «В колхозе «Победа» во время обеда случилась беда - пропала еда. Ты съела? Да!».

Имя собственное, по мнению древних и сохранившихся в рамках древности племён, нужно произносить как можно реже, поскольку, приобретая черты заклинания от частого употребления, оно как бы снашивается, утрачивая силы, а заодно утрачиваете силу и вы. Поэтому прячьтесь за кличкой. Меняйте имя несколько раз в жизни. И, будьте любезны, не произносите всуе не только имена бесов, нехороших людей и хищников, но и приличных богов – они могут принять ваше славословие за попытку и им сократить век.

Берегитесь даже случайной брани в ваш адрес, равно как и ненормативной лексики по адресу кого бы то ни было, даже врага. Хоть и говорят, что брань на вороту не виснет - виснет, причём с соблюдением закона обратной связи.

Некоторые совершенно невинные с виду ругательства скрывают в себе смысл, мало кому нынче известный. Простенькое пожелание «ни дна ни покрышки», например, означает для вас перспективу остаться непогребённым и зависнуть между тем светом и этим в виде если не привидения, то полтергейста. Не хихикайте, если какая-нибудь замшелая бабуля пожелает вам «выйти за лешего и родить ему котёнка». Это очень опасное проклятие.

В «Коньке-горбунке» Иван хулит вора, похитившего коней: «Чтоб пропасть ему, собаке! Чтоб издохнуть в буераке!». Для нас эти стихи просто забавны, но современнику сказочного Ивана от такого проклятия было бы не по себе: в буераке, густо населённом нечистой силой, встречать свой смертный час было ужасно.

Логика исторического развития заклинаний, слова в которых сохранили смысловую прозрачность, делает серьёзные поначалу проклятия, в конце концов, потешными, но водораздел между смехом и слезами здесь хотя и чрезвычайно размыт, но существует.

Есть литературный приём настойчивого повтора, который специалисты называют способом придания какому-то факту ложной многозначительности. Широкой публике этот приём знаком в виде навязших в зубах эстрадных повторов типа «таю, таю, таю, таю я…», которые исполнительница шлягера пропевает, кажется, раз десять.

Мы, сегодняшние, не сомневаемся, что предмет и обозначающее его слово - вовсе не одно и то же, но на всякий случай лучше сначала подумать, а потом что-нибудь кому-нибудь пожелать.
Есть, разумеется, и заклинания, взывающие к добру, однако их гораздо меньше, чем злых. К тому же они могут оказаться обоюдоострыми. Существует, например, поверье, что если прочесть молитву во здравие кому-нибудь задом наперёд, то это не что иное, как пожелание ему похоронной процессии.