Жизнь меж двух театров

Было мне 17 лет, и ехала я с двумя подружками в поезде во Владивосток – поступать учиться. Подружки мои раньше уже бывали во Владивостоке, а я нет. И когда увидела в окно море, не выдержала – закричала в полном восторге: «Море!!!»… Было это 53 года назад…

17 апр. 2009 Электронная версия газеты "Владивосток" №2515 от 17 апр. 2009

Было мне 17 лет, и ехала я с двумя подружками в поезде во Владивосток – поступать учиться. Подружки мои раньше уже бывали во Владивостоке, а я нет. И когда увидела в окно море, не выдержала – закричала в полном восторге: «Море!!!»… Было это 53 года назад…

Конечно, мы стали студентами. Свободное время любили проводить на набережной Спортивной гавани. Вот мы, молодые, сидим на фоне знаменитой вазы. А на заднем фоне, если приглядеться, забор, за которым стояла какая-то огромная механическая мастерская. Как идёшь мимо, так лязг, скрежет, дым…

[photo:11445:p:]

Купаться ходили на пляж ТОФ. Там было скромно, но аккуратно: кабинки, чтобы переодеться, деревянные настилы, выше – солярий, загорать в котором самые отчаянные начинали ещё в апреле. А у моря – вышки для желающих нырять. Я тоже попробовала, пару раз прыгнула «солдатиком»… Какая же была чистая тогда вода в заливе!

Всё мне нравилось во Владивостоке – люди, дома, атмосфера! Как много было танцплощадок – мы бегали в Матросский клуб, во Дворец культуры моряков… Даже на Спортивной гавани – на месте той самой таинственной мастерской, кстати, был клуб ДОСААФ, где по субботам были танцы. А какие замечательные вечера проходили в клубе имени Дзержинского, что на углу улиц Адмирала Фокина и Алеутской! Сначала – лекторий для молодёжи, затем танцы. На вечера приобретался абонемент, все темы лекций были расписаны. Очень жаль, что сейчас клуб стоит заколоченный, нет там жизни…

Жила я в самом центре – на улице Пекинской (Адмирала Фокина), слева – ТЮЗ, справа – театр имени Горького. Был там некогда сквозной двор – с Пекинской на Ленинскую, через него постоянно проезжали машины, гружённые декорациями.

Была во дворе у нас колонка (удобств в доме не было никаких), к ней то и дело выходили из подсобок театров художники, рабочие, смывали что-то с полотнищ, что-то обновляли… Летом наш дворник баба Соня надевала на колонку длинный шланг и мыла двор! А зимой она убирала так тщательно, что скользко нам никогда не было!

Во дворе была и песочница, вокруг – скамейки. Летом к ней проводили «времянку» - свет. И по вечерам, когда дети из песочницы шли спать, там собирались взрослые. Играли в лото, общались. Жили тогда скромно и просто – все друг друга знали, здоровались, весь дом был в курсе, к кому «скорую» вызывали, а у кого гости… И было как-то добрее, радушнее, что ли. Помню, как в одной семье купили первый в доме телевизор – так смотреть приходили все соседи.

Холодильников тогда и в помине не было, но ничего! В ближайшем гастрономе (он был там, где теперь «Золотой Рог») покупали понемногу, например 200-300 граммов колбасы. Продавцу не всегда удавалось взвесить точно, он добавлял кусочки, довесочки, которые съедались прямо по дороге домой и казались намного вкуснее самой колбасы.

В сильную жару вечерами, когда душно, собирались с соседями – и шли на Спортивную гавань по Пекинской. Какая зелёная, какая тенистая была эта улица, как горько смотреть, во что превратилась она нынче – раскалённая брусчатка, мусор…

Так же, как на изуродованную Пекинскую, больно мне смотреть на яму у Дома строительных организаций, в котором я проработала 19 лет. Какой дивный палисадник был когда-то на месте этой ямы. Как шумели деревья…

И всё равно, знаете, та любовь к Владивостоку, которая появилась в моём сердце, когда я, 17-летняя, впервые из окна вагона увидела море, никуда не исчезает. Это мой город. Удивительный. Любимый. Личный…