Людмила Хитяева: Я – за цензуру!

- Ещё бы не любить мои фильмы – их снимали такие режиссёры! – восклицает народная артистка Людмила ХИТЯЕВА, и глаза её – те самые, от которых взгляда не могли оторвать зрители, - сияют, да простят мне это сравнение, как звёзды. Людмила Ивановна давно уже,

7 окт. 2008 Электронная версия газеты "Владивосток" №2416 от 7 окт. 2008
522545b41c0084fc864704a642a1e795.jpg


- Ещё бы не любить мои фильмы – их снимали такие режиссёры! – восклицает народная артистка Людмила ХИТЯЕВА, и глаза её – те самые, от которых взгляда не могли оторвать зрители, - сияют, да простят мне это сравнение, как звёзды. Людмила Ивановна давно уже, что называется, в возрасте элегантности, но кто рискнет дать этой роскошной женщине её возраст? Всё та же стать, та же удивительная улыбка, те же потрясающие душу глаза – молодые, отчаянно голубые...

Людмила Хитяева никогда не разменивалась, не изменяла самой себе и говорила правду. Такой она и осталась – на язык остра (вон как на церемонии закрытия «Меридианов Тихого» поддела неформальную молодёжь!), скромна и величественна одновременно…

Во Владивостоке Людмила Ивановна бывала и раньше – и доказательством тому фотография 1961 года, где она в компании Бориса АНДРЕЕВА и других звёзд советского кино снята в доме отдыха «Тихоокеанский». А вот по Приморью поездить довелось впервые – и актриса с теплотой и нежностью говорит о тех, с кем познакомилась во время кинотура, кто нёс на сцену ведёрные букеты и умолял приехать ещё…

- Людмила Ивановна, вы всегда играли сильных женщин: в «Евдокии», «Екатерине Ворониной», в «Тихом Доне» и «Поднятой целине»… Вы и сама такая же…

- В наше время несильной быть нельзя! Это очень помогает в жизни. В кинематографе выживает сильнейший, слабый погибает. Ведь кино – самая вампирская работа, высасывает соки, весь талант, а потом выбрасывает за ненужностью. Мужчине трудно, а женщине остаться на плаву, когда и личико уже не такое милое, и глазки, позволяют только внутренний стержень, сила. Сильная женщина – стойкий оловянный солдатик, всё с прямой спиной… А мужики – рано уходят из жизни, ломаются… Когда у тебя нет съёмок и пустоты эти нечем заполнить – нет ни семьи, ни творчества другого – что происходит? Правильно, мужчина начинает пить, заглушая боль. А у меня пустоты занимал сын, стихи…

- Вы пишете стихи?

- Да, немножко. Но не публикую их нигде, это для себя… Мне друзья говорят: отправь в журнал, а я отвечаю: я не АХМАТОВА, не ДРУНИНА, не ТУШНОВА, зачем? Иногда стихи читаю для друзей, теперь вот стала для зрителей – с лёгкой руки Евгения МАТВЕЕВА. Однажды в кругу друзей он услышал, как я читаю, и сказал: «А почему ты не даёшь это публике?..»

- Среди тех ролей, которые вы играли, есть ли та, что словно с вас списана?

- Нет. Меня всегда приглашали, никогда с меня не писали. Но более всего близка моему характеру моя первая героиня – Екатерина Воронина.

- А есть ли роли, о которых вы могли бы сказать: «Это совершенно не я»?

- Конечно! Но имён не назову, не ждите – никого не хочу обижать… Я соглашалась на съёмки, а потом понимала – беспомощный режиссёр, слабый коллектив и результат будет жалким. А я человек эмоциональный, мне скучно и неинтересно, силой заставляла себя. Природа моя и достоинство актёрское слабо играть не позволяли, вот и вытягивала роли. Раз уж взялась, выложись, изволь тратиться – сердцем, кровью!

Вот сейчас снялась в фильме по ТОЛСТОМУ – и очень собой недовольна. Меня материал привлёк и группа: там и СКОБЦЕВА, и СОЛОМИН, и ДУРОВ, и Раиса РЯЗАНОВА. А когда увидела результат – легковесная, слабая лента… Не моё…

Мне без конца предлагают сценарии. Почитаю. Спрошу: кто режиссёр? Ответят. Нет, говорю, ребятки, я подожду чего получше. У какого-то Сидор Матрасыча – да после ГЕРАСИМОВА, АННЕНСКОГО, ЛИОЗНОВОЙ, Матвеева – как можно сниматься? У кого хотела бы сниматься? У МИХАЛКОВА, РЯЗАНОВА…

Мне есть на что жить: я много езжу, встречаюсь с людьми. И просто говорю, заметьте, не пою и не танцую. Как-то одна дама заметила: ну что такое Хитяева, я вот пою, а она? А ей ответили: а Хитяева рассказывает, как поёт!

- Вас можно назвать заслуженной казачкой советского экрана… Есть ли в этих женщинах что-то особое?

- От женщин русских они взяли верное служение своему мужчине и сохранили это. Они никогда не скажут, даже если в семье не складывается: ах, недоволен? Ну и пошёл! У них уж если вышла замуж, рожай детей, храни дом, будь берегиней… Не могу сказать, что это – моя натура. Мне ближе Лушка из «Поднятой целины», которая свободолюбива и полна достоинства, которая нашла в себе силы сказать: оставайся ты, милый, со своей мировой революцией! И ушла. Вот – персонаж!

- Есть ли среди молодых актрис те, на кого вы смотрите с надеждой?

- Немного. Очень немного. Сегодня столько развелось однодневок… Мелькнула в двух-трёх картинах – и что? Разве это гарантия того, что у тебя будет тридцатая или, как у меня, шестидесятая картина? Нет! А эти блондиночки-клоны щебечут: я актриса, актриса, обнажаются без меры, и плевать, что мы православная страна… А посмотрите, как на экране целуются сейчас? Она же так его заглатывает, что кажется – пол-лица откусит и гланды вынет! Целомудрие, загадочность – вот основа страсти. Сколько у меня поцелуев в картинах было – ни один до глотки не доставал, а люди дыхание теряли, когда смотрели… Далеко не все в состоянии высоко держать планку, вот беда.

Есть такая актриса Ольга БУДИНА. Дай бог, чтобы она удержала качество своих работ на высоте. И дай бог, чтобы не разменялась на рекламу и мелочи Светлана ХОДЧЕНКОВА, которой я, кстати, вручала приз за картину «Благословите женщину». Так ей тогда и сказала: «Светочка, не разменивайтесь на дешёвку после такой роли!»

- Как вам кажется, нужны ли в кинематографе общественные советы, которые будут решать, следует ли давать деньги на фильм?

- Я – не за советы, я – за цензуру в обязательном порядке! За цензоров, которые не позволяли бы голым девицам и мужикам появляться на экране… Как вы думаете, почему у нас столько детей в детдомах, беспризорников? Потому что настрогают детей, наглядевшись на экран, не думая ни о чём… Вы помните фильм «Евдокия»? Как вы думаете, почему он вошёл в золотой фонд наравне с «Тихим Доном», например, ведь такая простая история? Да потому, что рассказывает об истинных чувствах, о великом женском подвиге, о том, как надо любить детей и как это – быть матерью! Эта лента и через сто лет не потеряет зрителя!

- Вы потрясающе выглядите! Есть секрет?

- Никаких секретов. Только самодисциплина и уважение к зрителю. Я не могу выйти на сцену без прически, неухоженная, в жёваном костюме, я люблю зрителя! И он должен говорить: я видел Хитяеву, и она именно такая, как я думал!

Вот сегодня (разговор с Людмилой Ивановной у нас состоялся вечером 19 сентября, перед церемонией закрытия кинофестиваля «Меридианы Тихого») мы приехали утром, было время только поспать… А во время кинотура? С дороги – в душ, и на сцену, и снова в дорогу! У меня хронический недосып за эту неделю – и что? По мне заметно? Вот то-то, что нет. А всё потому, что знаю: на несколько часов я должна быть в абсолютном порядке. Другое дело, какая я приду потом в номер и грохнусь на постель… Но к зрителям – холодный душ, прямая спина, свежее лицо!

- Вы счастливый человек?

- О счастье однажды хорошо сказала Валя ТЕРЕШКОВА на приёме в Кремле. Её спросили, она ответила: «Счастье – это когда человек здоров. Это когда он любит и любим в ответ. Когда он занимается своим любимым делом и это дело нужно людям, а главное – результативно. И самое великое счастье, когда наши дети вырастают хорошими людьми, а не пустоцветами!». Вот – счастье!