Как японец Ринзо 200 лет назад назвал Сахалин островом

Капитан Г. И. НЕВЕЛЬСКОЙ был третьим российским исследователем, рискнувшим в 1849 году искать вход в Амур из Татарского пролива. Рискнул и доказал, что «амурские ворота» в Тихий океан «доступны для судов всех рангов». И мало кому известно, что в истории

29 июль 2008 Электронная версия газеты "Владивосток" №2376 от 29 июль 2008
836ac1fce8f053dbf9831218bfc773bf.jpg

Капитан Г. И. НЕВЕЛЬСКОЙ был третьим российским исследователем, рискнувшим в 1849 году искать вход в Амур из Татарского пролива. Рискнул и доказал, что «амурские ворота» в Тихий океан «доступны для судов всех рангов».

Всего за три года до него, в 1846-м, попытку проникнуть из Охотского моря в устье Амура предпринял поручик А. М. ГАВРИЛОВ на бриге «Великий князь Константин», и неудачно. Как и знаменитый И. Ф. КРУЗЕНШТЕРН летом 1805-го. До них подобные попытки делал и великий француз Ж. Ф. ЛАПЕРУЗ в 1787 году, а также менее известный британец БРОУТОН в 1797-м.

И мало кому известно, что в истории амурских исследований «расписались» среди первооткрывателей ещё и японцы. Случилось это ровно 200 лет назад, в 1808 году. Их было двое – Мамиа РИНЗО и Мацуда ДАНЗЮУРО, но в народной и научной памяти Японии остался только первый. Впрочем, нельзя забывать, что задолго до этих «первооткрывателей» другой японец, Абэ ЁРИТОКИ, пройдя Татарским проливом, поднимался с группой соотечественников по Амуру и Сунгари.

Тем не менее, как писал в 1893 г. российский журнал «Тюремный вестник», именно Мамиа Ринзо «должно приписать честь положительного дознания о существовании между Сахалином и материком полного пролива и сообщения реки Амур с Японским морем». Правда, журнал подчеркнул, что «Мамиа Ринзо совершил путешествие на маленькой лодке, и вопрос о судоходности пролива для больших судов оставался нерешённым до экспедиции Невельского».

Мамиа Ринзо (в другом написании – Мамия Риндзоо), согласно утверждению российского япониста Дмитрия ПОЗДНЕЕВА, родился в 1780 г. в провинции Хитаци, в обедневшей самурайской семье. Его отец был бондарем.

Ринзо с юных лет всерьёз увлёкся картографией, став учеником известного географа Тадатака ИНО. Учитель, работая над составлением карты, поручил Ринзо «начертить» остров Эдзо (Хоккайдо), Южно-Курильские острова и Карафуто (Сахалин).

На Итурупе в 1806 г. Мамиа Ринзо впервые столкнулся с иностранцами, и не с кем-нибудь, а с россиянами со знаменитого фрегата «Юнона». Причём столкнулся в прямом смысле: отбивался с земляками от десанта лейтенанта Николая ХВОСТОВА. В результате несколько японцев во время стычки были пленены, а сам картограф ранен.

Выздоровев, весной 1808 г. Мамиа Ринзо с напарником Мацуда Данзюуро переправились на южную оконечность Сахалина, откуда пошли на север. По одной из версий, Мацуда Данзюуро первым смог рассмотреть, что Сахалин отделён от материка проливом. Но подтвердил это, проплыв на лодке, и закрепил на карте Мамиа Ринзо.

Однако картографы не выполнили не менее важное задание сёгуна – они нигде не обнаружили местонахождение русских, хотя слышали о них от сахалинских жителей. В следующем, 1809 г. Мамиа Ринзо снова отправился на Сахалин, а оттуда с помощью нивхов поднялся по Амуру на лодке примерно к тому месту, где сегодня расположен г. Комсомольск-на-Амуре. Но и здесь японский картограф не нашёл русских «следов».

Возвратившись в Японию, Мамиа Ринзо написал книгу «Путешествие в Восточную Тартарию», а в 1812 г. он всё же встретился с русскими – взятым в плен японцами на юге Кунашира мореплавателем капитаном Василием ГОЛОВНИНЫМи несколькими членами его команды. Кстати, именно Головнин научил Ринзо определять местонахождение по звёздам.

В Европе о Мамиа Ринзо как о картографе и его работах узнали от немецкого натуралиста Филиппа фон ЗИБОЛЬДА, долгое время изучавшего природу Японии. Однако помимо занятий картографией Мамиа Ринзо обязан был сообщать властям о замеченных им случаях нарушения законов сёгуната. Говоря современным языком, он был сексотом – секретным сотрудником. Так, именно по доносу Ринзо Зибольд был выдворен из Японии, когда помимо ботанической коллекции попытался вывезти в Европу карту Японских островов. Но это не помешало немецкому учёному на изданной им впоследствии карте Японии назвать пролив между азиатским материком и Сахалином именем своего доносчика.