Голодные годы Владивостока

Мои родители приехали во Владивосток в 1919 году – вместе с чехословаками, англичанами, всеми, кто мечтал уйти морем за границу от революции. Но решили выждать, какая будет власть, и время упустили. Жили они в крепости – вместе со всеми, кто ждал отъезда.

25 апр. 2008 Электронная версия газеты "Владивосток" №2329 от 25 апр. 2008

Мои родители приехали во Владивосток в 1919 году – вместе с чехословаками, англичанами, всеми, кто мечтал уйти морем за границу от революции. Но решили выждать, какая будет власть, и время упустили. Жили они в крепости – вместе со всеми, кто ждал отъезда. С водой там было очень плохо. Стояла пожарная бочка, к которой несколько раз в неделю приезжал водовоз на лошадях. Да ещё дождь её наполнял.

В 1920 году мама ждала моего брата. Было душно, лето, в крепости не спалось, она вышла на улицу. И увидела, как какой-то японец стирает в бочке бельё. На её крик: «Ты что, мы же это пьём!» – японец выхватил меч и замахнулся… Благо, выскочили мужчины и трагедии не случилось.

После этого случая папа нашёл двухэтажный дом на Амурской, купил его и перевёз семью. В 1923 году родился ещё один брат, а в 1927 – я. Из окна дома нам была видна железная дорога, в теплушках там жили парни, завербовавшиеся на работу. Жили они в жутких условиях, без всяких бытовых удобств, нужду справляли под вагонами. Мы всё это видели из окон дома… Жутковатое зрелище.

А самое сильное воспоминание детства – со времён детского сада. Нас водили гулять в район улицы Проходной, где вербованные с Украины, из Среднего Поволжья нарыли себе землянок и там жили. И воровали детей. И ели. Никто об этом громко не говорил, но все знали. Они ж от голода бежали, а у нас здесь тоже было не слишком сытно. Воспитательница в нашем саду была из таких же, в землянке жила. Мы шли парами, и подружка моя, Наташа, остановилась – ей в сандалик камешек попал. Вдруг выскакивает из землянки старуха с молодым, но очень худым парнем. Хватают Нату и тянут в свою нору! Я раскричалась, воспитательница стала на меня тоже кричать – молчи, мол, а я убежала домой и маме всё рассказала. Мама побежала в отделение милиции, оно тогда было на Мельниковской, милиционеры помчались на двуколке и нашли Нату. Уже зарезанную. Тех людоедов расстреляли, а воспитательницу судили. Не сочтите мои слова за страшную сказку, это такая страшная быль…

В конце 30-х годов с продовольствием стало полегче, помню, как на улицах варили крабов в больших чанах, кету и горбушу возили на открытых грузовиках. Но страшные реалии голодных лет помню до сих пор…