Помнить всё. Размышления накануне выборов

У каждого человека есть свои «красные» и «чёрные» даты в календаре, связанные с теми или иными событиями и воспоминаниями о них. Есть такие воспоминания и у Сергея Кондратенко, председателя общественной организации ветеранов боевых действий Приморского кр

29 февр. 2008 Электронная версия газеты "Владивосток" №2298 от 29 февр. 2008
901ddfdbb4b4f5ccf994e2f1e7be62e7.jpg

У каждого человека есть свои «красные» и «чёрные» даты в календаре, связанные с теми или иными событиями и воспоминаниями о них. Есть такие воспоминания и у Сергея Кондратенко, председателя общественной организации ветеранов боевых действий Приморского края «Контингент», полковника морской пехоты в запасе.

* * *


В середине февраля 1995 года в ходе боевых действий в Чечне по требованию политиков было объявлено перемирие. Мы, профессиональные военные, считали такое решение нецелесообразным, так как инициатива в ведении боевых действий была на стороне российских войск, да и Грозный к этому времени контролировался нами полностью. И потому эта мирная передышка была выгодна только боевикам.

Наш 165-й полк морской пехоты в этот период входил в состав объединённой группировки войск «Запад» и занимал позиции на юго-западной окраине Грозного, напротив посёлков Черноречье и Алды.

Утром 16 февраля на один из блокпостов 3-го батальона морской пехоты, который располагался в начале улицы Сайханова, со стороны Алды вышли парламентёры - представители боевиков. Они попросили командира взвода, находящегося на этом блокпосту, свести их с командованием для решения вопроса по вывозу из Грозного тел погибших боевиков. После того, как командующий группировкой генерал Бабичев узнал о выходе боевиков на наш блокпост, он поручил мне встретиться с парламентёрами и провести с ними переговоры по интересующему их вопросу.

Прибыв на блокпост, начальником которого был командир противотанкового взвода 3-го батальона старший лейтенант Максим Журилов, я увидел находящихся там двух чеченцев. Один из них - мужчина лет тридцати пяти, высокого роста, в серой каракулевой шапке – всем своим видом давал понять, что он не простой боевик. Умышленно не застёгнутая кожаная куртка, из-под которой были видны камуфляж и коричневая офицерская портупея, говорила о его принадлежности к командному составу. Держался он независимо, надменно, показывая своё превосходство и пренебрежение к нам. Второму чеченцу было лет 45-50, внешне он ничем не отличался от обыкновенного мирного жителя.

Мы познакомились. Первый представился как военный комендант Шалийского района Асламбек Абдулхаджиев, вторым был Иса Мадаев - помощник Масхадова. Абдулхаджиев предъявил мне удостоверение, подписанное Масхадовым, по которому он и Иса Мадаев были уполномочены вести переговоры с представителями командования по вывозу трупов погибших боевиков из Грозного.

Обговорив все вопросы, мы решили, что эта работа будет начата на следующий день, 17 февраля. Во время переговоров общаться с Исой Мадаевым было легко, мы без проблем решали любые вопросы, приходя к обоюдному согласию. С Асламбеком Абдулхаджиевым разговаривать было непросто. Он всякий раз пытался уйти от сути переговоров и навязать мне дискуссию. В основном это были попытки втянуть меня в споры о целесообразности войны, о якобы имевших место зверствах наших войск по отношению к мирным жителям и т.д. Мне не единожды приходилось напоминать ему, зачем он пришёл, и возвращать к теме переговоров. В самом конце нашей встречи Абдулхаджиев заявил мне:

- Я могу сказать: да здравствует президент Чечни Джохар Дудаев! А ты скажешь: да здравствует президент России Ельцин?

Я в очередной раз оборвал его разглагольствования, сказав, что он прибыл сюда забирать трупы боевиков, а не выкрикивать лозунги. Я также обратил внимание Абдулхаджиева на то, что наступила тёплая погода и трупы его погибших соратников начали разлагаться и смердеть, поэтому он должен как можно быстрее забирать их, а не устраивать митинг.

Отправив парламентёров с блокпоста, я подумал, что Абдулхаджиев своим высказыванием о президенте нанёс мне удар по весьма уязвимой и болезненной точке. Было ясно, что эту сцену Абдулхаджиев разыграл, основываясь на сюжете известного анекдота, но, зная об отношении определённой части россиян к своему президенту, он явно рассчитывал на то, что я не смогу произнести здравицу в честь Ельцина.

На следующий день были созданы три группы для вывоза из города тел погибших боевиков. Каждая группа состояла из грузового автомобиля со стороны противника и нашего бронетранспортёра сопровождения. С одной из групп вместе с Исой Мадаевым поехал и я.

Иса Мадаев попросил сопроводить его автомобиль на южную окраину Грозного. Оказалось, что отряд боевиков под его командованием несколько дней назад понёс большие потери в районе посёлка Пригородного, пытаясь противостоять продвижению 245-го мотострелкового полка по дороге Грозный – Шатой. В этом месте чеченцы из нашей группы под руководством Мадаева и собирали тела своих погибших соратников.

К вечеру все три группы возвратились на блокпост третьего батальона. Поблагодарив нас за оказанное содействие, Иса Мадаев убыл во главе колонны из трёх автомобилей, нагруженных телами погибших боевиков, в сторону посёлка Алды.

Утром 18 февраля я опять встретился с Исой Мадаевым на окраине Грозного. Эту встречу мы оговорили ещё вечером 17 февраля. Иса сказал, что Масхадов выразил мне свою благодарность за оказанное содействие по вывозу тел погибших из города и приглашает меня к себе в гости. Затем Мадаев в знак благодарности и для налаживания дальнейших контактов передал мне списки наших военнослужащих, находящихся в плену у боевиков, и списки боевиков, которых они считали находящимися в нашем плену. Списки были представлены в двух экземплярах, и сейчас я сожалею о том, что оба экземпляра я передал в штаб группировки. Один экземпляр вполне можно было оставить у себя. Список наших военнослужащих состоял примерно из 60 фамилий, в списке боевиков было фамилий 150.

По окончании встречи с Мадаевым я убыл в штаб группировки, доложил о результатах переговоров генералу Бабичеву и вручил ему списки, переданные мне Мадаевым. Я также рассказал генералу Бабичеву о том, что мне передали приглашение Масхадова посетить его. Командующий конечно же запретил мне даже думать об этом.

В хорошем настроении я возвратился в штаб полка. Но не успел я рассказать сослуживцам о результатах переговоров, как от командира нашего десантно-штурмового батальона поступил доклад о том, что боевики выследили и убили недалеко от одного из блокпостов батальона двух наших матросов из третьей роты – Роберта Ахмедгалиева и Владимира Семенюка.

Во время эвакуации погибших завязался ожесточённый бой с дудаевцами, который продолжался до позднего вечера. В ходе этого боя погибли ещё два человека – лейтенант Владимир Боровиков и сержант контрактной службы Владимир Загузов, а одиннадцать человек были ранены. Как мы впоследствии узнали, напали на наших матросов боевики из отряда Джабраилова – гвардии Дудаева. Тяжёло и горько было нам осознавать то, что наши товарищи погибли именно во время перемирия и после того, как мы, со своей стороны, честно выполнили договорённость о прекращении огня и оказали помощь боевикам по вывозу тел их погибших бойцов из Грозного. Так мы на своём горьком опыте познали коварство чеченских бандитов.

* * *

Прошло тринадцать лет. За это время в Чечне произошло много событий: почти полный разгром боевиков в 1995 году; трагические события Будённовска и Кизляра; позорный Хасавьюртский договор, равносильный капитуляции; разгул бандитизма, терроризма и работорговли в Чечне и в прилегающих к ней регионах; вторжение банд ваххабитов на территорию Дагестана в 1999 году с попыткой создания Исламского халифата от моря до моря.

Сейчас обстановка в Чечне кардинально изменилась. Республика живёт в составе России и по российским законам, и обстановка в ней даже более спокойная, чем в соседних Дагестане и Ингушетии. Благодаря решительным, твёрдым и последовательным действиям нынешнего президента в России остановлен процесс распада государства и гражданам нашей страны возвращено чувство достоинства и гордости за своё Отечество. Сейчас всё больше и больше наших соотечественников искренне может сказать: да здравствует президент России!

И у меня есть твёрдая уверенность в том, что и при будущем президенте твёрдая политика по сохранению территориальной целостности России будет продолжена.